«Москва должна платить»: про французских халявщиков

17 января 2018 г. 16:10:31

Вновь возникшая в информационном пространстве тема дореволюционных долгов России, выплаты которых требуют от нашей страны сотни тысяч французов, рассматривается у нас с исторической, экономической и правовой точек зрения.

Историки напоминают коллизию вопроса: 150 лет назад Россия выпустила государственные облигации для привлечения средств на железнодорожное строительство, большевики отказались выплачивать царские долги, Москва и Париж урегулировали эту проблему в самом конце XX века.

Экономисты пытаются прикинуть, насколько 53 миллиарда евро, которые ныне французы надеются получить с России, коррелируют с 15 миллиардами франков, некогда вложенными французскими инвесторами, и какова может быть адекватная методика пересчета тех денег в современные.

Однако у этой истории есть и еще один аспект, который видится крайне показательным. Правда, касается он не высоких сфер межгосударственных отношений и замысловатых исторических перипетий, а куда более приземленных социальных материй.

Самое удивительное не то, что некоторые потомки участников давным-давно канувшей в Лету и на официальном уровне закрытой истории чувствуют, что им по-прежнему должны.

В конце концов, кто из людей хоть раз в жизни не мечтал сказочно разбогатеть, как говорится, на халяву?

И вот это уже представляет собой крайне занимательный феномен.

С одной стороны, вряд ли на основании этой истории стоит делать те или иные масштабные наблюдения и выводы, которые можно было бы распространить на французское общество в целом. А с другой — стоит признать, что она на удивление очень точно легла на современный образ Франции, как он видится из России.

Читайте также: Украина получит оружие бесплатно, — посол США

Франция — крайне редкий (если не сказать — уникальный) пример страны, чей имидж в глазах российского общества в кратчайшие сроки претерпел радикальные изменения, переломив глубинные, веками складывавшиеся стереотипы и установки.

Франция для России, россиян, русской культуры исторически была воплощением мечты и самых сокровенных грез, что нашло свое концентрированное выражение в знаменитой фразе «Увидеть Париж и умереть».

Но то восприятие исчезло за последние пару десятилетий.

Ныне Франция в глазах российского общества — страна заполонивших все мигрантов, плохо убираемых улиц, потерявшее берега социальное государство со зверскими налогами и абсурдной уравниловкой и с бесконечно бастующими по любому поводу гражданами, которым лишь бы не работать.

Палатки бездомных на одной из улиц Парижа

Это нашло свое отражение и в таком показателе, как эмиграционная привлекательность страны. Согласно социологическим опросам, Франция находится в хвосте списка стран, куда бы хотели уехать на постоянное место жительства желающие покинуть Россию.

По опросу ВЦИОМ, в 2017 году Францию объектом своих эмиграционных мечтаний назвал 1% (!) опрошенных.

Забавно, но история с царскими долгами вполне логично укладывается в канву вот этих новых представлений России о Франции.

Когда наследник, которого от предка-кредитора отделяют не одна, а иногда даже не две приставки «пра-», истово требует, чтобы ему дали огромную кучу денег, это история не про добросовестного и обманутого инвестора, стремящегося к восстановлению справедливости.

Это про халявщика и прихлебателя, совершенно искренне уверенного, что ему эта куча денег положена. Просто по факту его существования.

Это абсолютно прозрачно читается в комментариях наследников, в их замечаниях о том, что Россия — не банкрот и что «Москва должна платить», поскольку «таковы правила игры».

Это вовсе не русофобия и антироссийская позиция, как может показаться на первый взгляд.

Это обычная позиция левого и социально ориентированного француза, привыкшего, что государство дает, и традиционно возмущающегося, что дает мало. А может — и должно! — давать больше, потому что у него, государства, еще есть — оно ведь не банкрот.

В данном случае Россия выступает просто в роли еще одной дойной коровы, до которой мечтают дотянуться. И не больше.

Но то, что во Франции нашлось 400 тысяч человек с подобным подходом к жизни (да еще в столь активной форме), действительно выглядит проблемой. Правда, не России, а самой Франции.

Ирина Алкснис

Источник