Сила и слабость стратегии Глазьева

17 июня 2018 г. 21:24:03

Как Сергею Глазьеву пройти между Лениным и Черномырдиным

Так случилось, что на мою недавнюю статью о предложенной Сергеем Глазьевым стратегии перемен я получил ответ от уважаемого мной Александра Айвазова, экономиста и политолога, коллеги Сергея Глазьева и директора Центра международных исследований экономических циклов Дж. Арриги и Н. Кондратьева при ОГУ им. И.С.Тургенева. Мнение моего визави оказалось несколько иным, и он его обоснованно изложил.

Прежде всего, я хочу поблагодарить Александра Айвазова за подробный ответ и высказать свою признательность за корректную и научно добросовестную этику полемики - сейчас очень редкое явление, когда обычно критикуют не аргументы автора, а его персону. Культура спора, диалога, умение остаться в рамках логики вместо стремления перейти на личности и заклеймить оппонента – это такое редкое событие в наш век засилья злобных профанов и агрессивных всезнающих невежд, что спокойный и научно добросовестный обмен разными мнениями вызывает немалое удивление.

К моему огромному сожалению, случилось то, чего я хотел всеми силами избежать - меня поняли так, будто я являюсь противником предлагаемых Сергеем Глазьевым мер, его идейным оппонентом и ставлю под сомнение их экономическую обоснованность и политическую целесообразность. Это совсем не так – я считаю предлагаемые Глазьевым меры правильными и нужными. Его оценки я полностью разделяю и не считаю возможным их убедительно оспорить. Программа Глазьева не нуждается в защите – она нуждается в доработке.

Весь спор возник не по причине несогласия с предлагаемыми мерами, а по причине непроработанности перехода к этим мерам так, чтобы этот переход не привёл к результатам, выраженным в известном афоризме Черномырдина "Хотели как лучше, а получилось как всегда". На мой взгляд, программе Глазьева требуется оптимизация по критерию времени в стиле ленинского "Вчера было рано, завтра будет поздно". А когда в самый раз – пока не понятно. И это самое главное. Ибо, повторяя старую боксёрскую мудрость, стоит напомнить: "Бить надо не сильно, бить надо вовремя". Враги падают не тогда, когда удар сильный, а тогда, когда они меньше всего готовы его отразить.

Предлагаемые Сергеем Глазьевым решения носят характер политической декларации, где перечислены меры, которые нужно предпринять для перехода экономики из нынешнего состояния в нужное. Но любое экономическое действие есть не математическая модель, а событие, разворачивающееся в политической среде при помощи политических инструментов, и потому влекущее за собой политические изменения. Без учёта политического контекста и возникающих изменений ценность любых предложений исчезает, становясь оторванным от реальности набором пожеланий.

Критиковать стратегию академика Глазьева из самой логики этой стратегии невозможно. Там всё внутренне логично и непротиворечиво. Есть некий набор аксиом, из которого выведены доказываемые теоремы. Но согласно теореме Гёделя «О неполноте формальных систем» всегда есть другие системы, где аксиомы данной системы уже выглядят как теоремы и требуют доказательств. Критически оценить аксиомы академика Глазьева можно только с позиций другой системы, где они предстанут в виде требующих доказательств теорем. Отказ от таких доказательств будет истолкован как неспособность их доказать. В нашем случае это позиция не системы экономики (тут у академика Глазьева всё безупречно), а системы конфликтологии. И вот тут возникают уязвимые точки.

Я полностью согласен с оценкой Александра Айвазова мышления юриста и экономиста. Я лишь не согласен с тем, что Путин мыслит как юрист, а должен мыслить, как экономист. Он мыслит как политик, и потому он ко всем экономическим вопросам подходит как конфликтолог. И это единственно правильная позиция. Экономический детерминизм политика - это профнепригодность в профессии. За всеми концепциями экономики стоят конфликты ключевых социальных групп, способные сделать невозможным реализацию самой лучшей концепции. И ещё хорошо, если при этом не рухнет государство.

Предположим, мы начали реализацию одного из пунктов программы Глазьева: отвязка денежной эмиссии от валютных резервов. Какие конфликты возникнут у России в этом случае с банками-контрагентами по расчётам за нефть и газ? За экспорт оружия и зерна и импорт лекарств и куриных яиц, которых, как известно, у нас нет для производства нового поголовья птицы? Какие тут будут угрозы и риски? Как эти риски мультиплицируются и проявятся в смежных сферах жизни? Что потянут за собой из спящих конфликтов? Какими ресурсами эти конфликты гасить? Сколько времени на это уйдёт? Какова вероятность хорошего, среднего и плохого сценария? Каков вес внешних факторов? Как они влияют на внутренние? Как они будут взаимно разгонять друг друга? Как будут друг друга гасить и где? И за счёт чего?

У меня вопрос: а как повлияют друг на друга меры по отвязке рубля от доллара и стабилизация курса рубля? Совместимы ли они? Не обвалит ли курс такая отвязка - в силу скачка политических рисков? И какие политические риски возникнут? Проще сказать: всякая революция рождает контрреволюцию. Каковы политические условия реализации этих экономических предложений? Какова вероятность политической изоляции Путина внутри страны?

Ещё конкретнее: Путин начал ужесточать валютный контроль в сочетании с мерами по отрыву рубля от доллара. Каковы требуемые меры политического обеспечения? Как это примет общество? Мгновенно возникает конфликт между собственниками крупных компаний, среди которых есть иностранные акционеры, и президентом. Задеты интересы ключевых чиновников. В скандале участие приняли международные финансовые структуры. СМИ внезапно занимают критическую к власти позицию. Капитал вовсе перестал заходить в Россию. Транзакции попали под ещё большие санкции. Курс рухнул. Расчеты встали. Большинство элитных групп ушло в резкую оппозицию. Возникли перебои со снабжением в крупных городах. Министры понимают, куда ветер дует, и занимают выжидательную позицию.

Либералы сплотились и получают мощную финансовую, медийную и политическую поддержку Запада. Замороченный народ безмолвствует. Силовики расколоты, деморализованы и повисают в воздухе. На них выходят представители разведок США и обещают пощаду в случае поддержки или просто неучастия. Телефоны генералов мгновенно замолкают. Все куда-то исчезают – Путин такое уже видел в Дрездене в 1989-м и во время ГКЧП в 1990-м. В этот момент началась активная фаза войны в Сирии и на Украине. Россия не в силах осуществлять военные действия. Начинается череда военных поражений. Асад свергнут, Сирия потеряна. Донбасс захвачен, в Крым вводятся войска ООН и НАТО. Вспыхивает Кавказ, восстаёт Татарстан. Радикальный ислам захватывает Поволжье. Средняя Азия начинает полыхать.

В России начинаются бунты и протесты. Во время демонстрации неизвестные снайперы убивают двух молодых людей. Мир взрывается. Проекты по газопроводам остановились. Вашингтон накладывает эмбарго на экспорт российской нефти. Это даже выгодно - цена подскакивает до той планки, когда сланцевая нефть становится рентабельна. Арестованы активы России за рубежом. Президенту предъявлен ультиматум, условно говоря, группы «генералов Генштаба и Думских депутатов» о необходимости «отречения от престола» ради спасения страны. Надо продолжать картину или и так всё ясно?

И такие сценарии разворачивания конфликтов можно составлять по каждому пункту глазьевских предложений. Просто на это уйдёт много страниц и это уже будет не статья, а доклад. Точнее, содоклад. Не уверен, что это нужно – суть вопросов к докладу Глазьева и так вполне понятна. Вот что бывает, когда бьют сильно, но не вовремя.

А ведь начиналось всё с совершенно благих, и, главное, обоснованных предложений! Просто всего-то их начали не вовремя, когда не было подходящих внешних и внутренних условий. Не определились по ресурсам и их источникам, по путям запасных решений и задействованным силам. Не готовы были элиты, не готовы контрэлиты, не готов народ. Будет сопротивление, но как и кем его давить? Как далеко заходить в подавлении? Где точки срыва управления процессом?

Вопрос Глазьеву: Вы не насторожитесь, когда вам предложат перевести национальные резервы в ценные бумаги Бразилии, Индии или Южной Африки? Что, эти страны — экономические гиганты, их экономики уже полностью свободны от влияния США? И нам стоит вложить свои резервы в их облигации, это действительно лучше и безопаснее, чем вложить их в американские долговые бумаги? Ответа на этот вопрос нет. Как нет ответов академиков и на другие поставленные в моей статье вопросы.

Но вот что пишет в защиту программы Сергея Глазьева Александр Айвазов:

Последствия этой политики были просто потрясающими: уже в 1999 году экономика РФ преодолела кризис, дав прирост ВВП в 6,4%, а в 2000 году был и вообще рекордный рост ВВП в 10% годовых. И это в условиях, когда цена на нефть не превышала 10−12 долларов за баррель, а МВФ так и не предоставил РФ обещанных кредитов.

Давайте вспомним то время. В стране дефолт. Рухнула пирамида ГКО, и с ней рухнул курс рубля. Решение о дефолте вообще принимал Сергей Кириенко. Что случилось при упавшем курсе рубля? Правильно - СТАЛО ВЫГОДНЫМ ВНУТРЕННЕЕ ПРОИЗВОДСТВО. Теперь за доллар было можно получить больше рублей. Ожила нефтянка и потянула за собой все прочие отрасли. Ожили металлургия, транспорт, строительство. Пошла вверх торговля. Именно изменение курса рубля к доллару привело в 1998 году к оживлению производства. Но тогда по логике вещей благодарить за оживление надо именно Кириенко, а не Примакова с Маслюковым. Вам так не кажется? Или я что-то неправильно понимаю?

Александр Айвазов совершенно правильно пишет об инертности экономики - эффект от решений Кириенко реализовывался не только еще в 1999 году, но и тянулся аж до 2002 года. Но так как на Кириенко повесили всех собак за дефолт, а заложенный им эффект оживления экономики проявился при Примакове, Маслюкове и Геращенко, то все заслуги автоматически приписали им. Я считаю, что это не только несправедливо - это ещё и некорректно с точки зрения науки. Даже двух наук - истории и экономики.

Таким образом, я не вижу в аргументе Александра Айвазова опровержения сомнений по программе Сергея Глазьева. По-прежнему считаю, что она грешит существенной недоработкой в плане оценок политических последствий экономических решений, что ставит под сомнение их полезность в их нынешнем виде. Я вполне отдаю себе отчёт, что такой трактовкой вызову гнев многих патриотов, находящихся под обаянием давно сложившихся в этой среде мифов. Но истина дороже. Я не защитник либералов и не обвинитель Глазьева, я не подвергаю сомнению его теории длинных циклов и технологических укладов – напротив, я их разделяю. Мне нет нужды доказывать их научную ценность и правоту.

Однако в программе Сергея Глазьева мы имеем дело не с этими теориями. Тут чисто прикладная стратегия. И в ней очень опасно одни мифы менять на другие. И главное – опасность принятия непродуманных до деталей решений. Мне не нравится мудрость Черномырдина. Я хочу предложить семь раз отмерить, прежде чем один раз отрезать. Все претензии к рецептам Глазьева не принципиальны, это всего лишь вопросы к повару по поводу не до конца приготовленного блюда. Что не бросает тень на само блюдо, способное в готовом виде быть вкусным и полезным.

Халдей Александр

Источник