Запечатлеть само время

Владимир Можегов

11 июля 2017 г. 19:22:11

Говорить о Глазунове трудно. Назвать его великим художником у меня лично не поворачивается язык. Очевидно, что уровень его популярности много выше таланта живописца.

С другой стороны, много ли мы можем назвать людей, кто сделал бы больше для обращения дезориентированного постперестроечного русского народа к своим корням?

Значит, не столько художник, сколько проповедник? Апостол?

Да, но и «Вечную Россию», и «Мистерию ХХ века» можно ругать до бесконечности и... до бесконечности же и разглядывать, часами сопоставляя лики и смыслы, и чувствуя себя при этом совершенным ребенком... И громадный призрачный космонавт, плывущий в адском холоде космоса над «Мистерией ХХ века», по-настоящему пугает... И «Вечная Россия» – действительно завораживает.

И таких гениальных концептуальных находок, мгновенных наитий и удач (вот ужас, запечатленный в фигуре четырехдневного Лазаря) у Глазунова немало.

Значит – не только апостол, но и художник?

ФОТОИлья Глазунов. Легенда о царевиче Димитрии. 1967 г.Да. Слишком прямолинейный, формальный, даже плоский (все грехи советской художественной школы – и его грехи). И эти восковые неживые лица, эти преследующие тебя повсюду одинаковые голубые глаза... Эта прямолинейность плаката и претенциозная монументальность...

Но при этом (и даже во многом – благодаря этому) ему удалось то, что не удалось многим и многим другим – донести и достучаться... И при всем проповедничестве, апостольстве, пропаганде даже, есть во всем этом и нечто большее, нежели формальный «символ веры». Есть что-то, что заставляет пролистывать альбом с иллюстрациями дальше и дальше, до самого конца...

ФОТОИлья Глазунов. Христос и Антихрист. 1999 г.Говоря откровенно, для меня Глазунов-художник – прежде всего талантливый иллюстратор.

Его иллюстрации к Достоевскому, по-моему, превосходны. А драматург и философ в нем более убедителен, нежели живописец. Его «Легенда о царевиче Димитрии» действительно пронзает. А его «Христос и Антихрист» – апофеоз Глазунова-философа. И вообще – пророчество.

Да, художник в России, наверное, и правда больше, чем художник. И одновременно, менее художник, нежели нечто иное, – целое, главное, основное. Глазунов, художник, который пытался запечатлеть само время, неотделим от своего времени. И пусть даже не гениальный живописец, но – личность и величина, без которой немыслима уже ни история современного искусства, ни современной России – тоже.

Итак, художник как боец и апостол.

ФОТОИлья Глазунов. Вечная Россия, 1988 г.В 1970-е Глазунов выдержал настоящий бой за сохранение архитектуры старой Москвы. «Сорок сороков» старой, еще досоветской Москвы, с ее некогда стоящей над городом полнозвучной симфонией колоколов... Лазарь Каганович назовет эту русскую симфонию «невообразимым хаосом, созданным будто пьяным мастеровым», и даст команду на методичный коммунистический погром, который, начиная с 30-х годов ХХ века, неостановимо будет идти вплоть до начала 70-х...

В это время памятники старой Москвы (уже вычеркнутой к тому времени из международного реестра исторических городов), согласно новому плану реконструкции, должны были подвергнуться окончательному разрушению. Генплан подводил под судьбой исторического города жирную черту.

ФОТОИлья Глазунов. Мистерия ХХ века, 1978 г.В это время Глазунов со товарищи создадут фундаментальный художественный альбом, в котором запечатлеют памятники былой Москвы и все понесенные ей разрушения, и с этим альбомом наперевес, поднимая культурную общественность, пойдут в атаку на высшие органы власти.

И будут драться до тех пор, пока наконец грозивший стать могильным памятником исторической Москвы, Генплан не будет похоронен сам.

После письма в Политбюро ЦК, составленного Глазуновым и композитором Вячеславом Овчинниковым (под которым друзья соберут подписи влиятельных ученых и деятелей культуры) Генплан реконструкции будет выставлен на всеобщее обозрение в Манеже и подвергнут уничтожающей критике.

Результатом этой войны станет то, что при ГлавАПУ Москвы будет создан общественный совет, строго следящий за судьбой исторической застройки города и санкционирующий всякую попытку вмешательства.

Вот настоящие масштабы, в которых творил Глазунов. Время, которое он пытался запечатлеть – он столь же размашисто писал сам.

О себе он говорил, что всему в своей жизни обязан Сергею Михалкову, который его выпестовал и как художника, и как общественную фигуру. А сам он во многом выпестовал русское национальное движение, у истоков которого в начале 60-х стоял. (Передача традиции – да, это о нем.)

Где-то между 1962–1964 гг. патриотический клуб Глазунова «Родина», объединяющий людей, обеспокоенных заботой «о памятниках и святынях Отечества» и организующих чтения «по русской культуре и искусству», становится одним из зачатков русского национального движения.

В 1966-м, при его непосредственном участии, учреждается Всероссийское общество охраны памятников истории и культуры (он входит в правление общества). В это же время его неформальный «Русский клуб» занят возвращением в национальное сознание (и даже, отчасти, официальную культуру) забытые и запрещенные имена: Данилевский... Леонтьев... Розанов... Катков... Иоанн Кронштадтский... Серафим Саровский...

Выдающийся русский художник Константин Васильев обязан своей поддержкой Глазунову. Будущий руководитель Общества «Память» Д. Д. Васильев также вышел из-под его крыла...

Человек крайне сложный, он умел делать врагов из лучших друзей.

Его друг, Владимир Солоухин, в романе «Последняя ступень» вывел Глазунова под именем Кирилла Буренина, чуть не обвинив его в «двойной работе» на русское движение и на КГБ.

Странное время, сложнейшие характеры, неоднозначные судьбы.

Общественный опрос, проведенный ВЦИОМ в 1999 году, назвал Глазунова «самым выдающимся художником ХХ века». ЮНЕСКО удостоило его высшей награды – золотой медали за выдающийся вклад в мировую культуру.

Последнее, учитывая все сделанное Глазуновым для сохранения архитектурных памятников и национальной культуры России – совершенно бесспорно.

Пробуждение национального самосознания – вот настоящее художественное поле, на котором он по-настоящему работал. Пытаясь запечатлеть это время, судьбу ХХ века, эру русского тысячелетия, он сам же и творил это время во всей его неоднозначности, и целостности тоже. (В «Мистерии ХХ века» сказано об этом даже с некоторой нарочитостью).

Глазунов – значительный факт русской истории ХХ века. А что ему удалось, что не удалось, что останется от его дел навсегда и что будет забыто завтра? Думается, что судить об этом, учитывая масштаб этой личности, более-менее адекватно можно будет лет через 50–100.

Источник