«Честь или смерть»: Православная крепость на пути «Аль-Каиды», — ополченцы 7 лет громят боевиков

2 декабря 2017 г. 22:26:50

К северо-западу от города Хамы расположен один из центров сирийского христианства — город Скальбия.

Абсолютное большинство граждан здесь православные, что на контрасте с другими населёнными пунктами провинции выглядит очень необычно.

По обилию куполов, церквей, крестов и других христиансских символов Скальбия напоминает скорее западную Европу, но уж никак не Ближний Восток.

Сегодня на вопросы корреспондента «Русской Весны»ответит человек, непосредственно руководящий защитой населенного пункта, глава Комитета национальной обороны Скальбии, Набель Эль-Абдалла.

— Набель, добрый день, благодарим Вас за то, что нашли время на общение с нами.

— Всегда рад, вы для меня желанные гости. Русским всегда рады в городе стойкости (мы сами так его называем), потому что во многом благодаря России мы выстояли и победим. Россия — это сталь, с помощью твердости которой мы справились со злом, пришедшим к нам извне. Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

— Самым тяжелым месяцем для нас стал май 2011 года. Боевики очень активно наступали и те силы, которые пришлось стихийно создавать для защиты, справлялись с большим трудом. Они были вооружены только автоматами Калашникова, крупнокалиберного оружия не было. К концу 2011 года был создан Комитет национальной обороны, а те, кто в нем состоял, приравнялись к бойцам Сирийской Арабской Армии. Тогда же государство стало поддерживать нас оружием и боеприпасами.

— Ополченцы Скальбии воевали только в ее пределах?

— Нет, наши бойцы участвовали во всех крупных операциях правительственных войск. Во время защиты города и на других участках погибли сто двадцать семь жителей Скальбии. Идлиб, Алеппо, Дейр эз-Зор — везде присутствовали мои ополченцы.

— Сколько раз террористы пытались взять вас штурмом?

— Мы отразили шесть масштабных наступлений, в ходе которых боевики явно рассчитывали полностью овладеть городом. Количество менее серьезных атак даже никто не считал. Только в этом году мы остановили шесть джихад-мобилей, которые прорывались в Скальбию.

— Набель, когда и как Вы приняли на себя обязанности главы сил самообороны?

— С начала войны я занимался подготовкой спецназа. У меня была рота, которая воевала на фронте, я сам был ранен три раза. Сейчас я также командую ротой спецназа, которая входит в 5-й добровольческий штурмовой корпус, но четыре года назад из Дамаска мне пришло предложение стать начальником сил народного ополчения. Предыдущий начальник покинул город по неизвестным нам причинам, и я согласился.

— А чем Вы занимались до войны?

— Я занимался выращиванием овощей. Кроме того, я владею автозаправкой и автомойкой. Сельское хозяйство требовало наличия транспорта, который очень пригодился в начале войны: я поставил на свои четыре пикапа ДШК и передал их нашим ополченцам.

— Сколько сейчас человек находится в Вашем подчинении?

— Около семисот. Кроме того, у нас есть крупнокалиберное стрелковое оружие, пушки, БМП и самоходные установки.

— Они все находятся здесь?

— Обстановка требует направлять их туда, где это необходимо. Мхарда, Идлиб, Абу-Саббра — они везде, где это необходимо. За годы войны мои бойцы стали очень мужественными людьми и отличными военными.

— Перед началом нашей беседы Вы показывали нам город, показывали церкви и произнесли замечательную фразу о том, что присягнули Башару Асаду в том, что в Скальбии никогда не перестанут звонить колокола. Когда началось полноценное сотрудничество между силами народного ополчения и правительством?

— Все, что у нас есть в плане вооружения и военной техники — это все благодаря армии и нашему правительству. Господин Асад распорядился поставить нам все необходимое вооружение. Государство помогало нам без промедления.

— Каковы сейчас основные задачи, стоящие перед силами самообороны?

— Вы наверняка знаете, что боевики постоянно обстреливают нас и соседние города реактивными снарядами. Сейчас наша основная задача — это наблюдение и передача координат для уничтожения этих мобильных групп. Кроме того, по мере сил мы решаем и гуманитарные задачи. Недавно, например, была приобретена санитарная машина. Теперь на очереди покупка пожарной техники.

— Я так понимаю, что нет смысла спрашивать о каких-то проблемах между вами и властями, связанных с религиозным вопросом?

— Понимаете, и у нас, и у соседней Мхарды, которая также полностью христианская, открытый фронт с Идлибом. Нет ни малейшего повода упрекнуть власть в какой-то предвзятости. Мы уже почти семь лет находимся на линии соприкосновения с противником, и всегда получали помощь вовремя.

— Вы уроженец Скальбии?

— Я родился здесь 38 лет назад и никогда отсюда не уезжал. Мой девиз: «Честь или смерть». Пока сердце бьется, я это место не покину. Само название нашего города на арамейском языке означает «сопротивление».

— Чувствуется Ваше теплое отношение к своей малой родине. Мои следующие вопросы будут касаться как раз гуманитарной сферы. Как много горожан покинули свои дома за время войны?

— Как и везде — некоторое количество молодежи уехало, но я считаю, что это совсем небольшое число граждан. Мы привыкли друг другу помогать, и вопрос выживания перед гражданами не стоял, поэтому подавляющее большинство людей осталось.

— Много ли у вас беженцев из других регионов страны?

— Мы приняли у себя около четырех тысяч суннитов. Они уже несколько лет живут с нами, это очень хорошие люди. Ваш Центр примирения может подтвердить, что, когда происходила раздача гуманитарной помощи, в первую очередь ее получали беженцы, а потом уже нуждающиеся жители Скальбии.

— Часто задаю этот вопрос: на Ваш взгляд, что должно делать государство, чтобы интегрировать тех, кто начнет приходить в ближайшее время с войны? Особенно, если речь идет о людях, которые были на стороне боевиков и попадут под амнистию.

— Любить их.

— Это очень христианский ответ, и я его прекрасно понимаю. Но не кажется ли Вам, что, например, амнистия для тех, кто одумался и сложил оружие — это немного безответственная форма любви? Не слишком ли сильные поблажки дает руководство страны людям, которые выбрали в свое время не тот путь? Вопрос немного провокационный, я понимаю, но все же, ответьте, пожалуйста.

— До сих пор наш президент поступал мудро и правильно. Страна выходит из кризиса, и я верю, что он знает, что делает в этом вопросе. У Сирии сейчас громадная армия, и я не думаю, что люди, которым общество дает второй шанс, будут представлять для него угрозу. Повторюсь: интегрировать тех, кто оступился, можно только любовью. Есть разница межу теми, кто пришел воевать против нас из других стран, и теми, кто родился здесь.

Не хочу никого унизить, но я считаю, что люди, пришедшие с территории, например, Саудовской Аравии — это люди пустыни, и души у них, у ваххабитов, такие же сухие. Они приходят, видят нашу плодородную землю, все, что она рождает, и от злости начинают отрезать головы, издеваться над людьми, потому что сами всю жизнь прожили в пустыне со скорпионами. Те, кто родился здесь, лишены этой ярости, с ними можно договориться, их можно убедить.

— С чем связан Ваш образ? Вы всегда носите черный платок?

— Три года назад на входе в мой дом меня пытались убить. Террористы взорвали бомбу и обстреляли меня. Тогда все обошлось, но в память об этом я всегда ношу этот платок, который благословил наш митрополит.

— Набель, большое спасибо за Ваши ответы. Вы очень интересный человек, большой патриот своей родины, о котором приятно писать, и, я уверен, будет интересно узнать нашим читателям.

— Спасибо вам. Я от всего города благодарю вашего президента и ваше правительство. Через ваше издание хочу передать всему российскому народу, что в Скальбии живут те, кто искренне считают его родным народом и ждут россиян к себе в гости уже в качестве туристов. Надеюсь, что это будет возможно в самое ближайшее время.

Петр Кириллов, специальный корреспондент «Русской весны» в Сирии

* Запрещенная в РФ террористическая организация.

Источник