Экономика ДНР

2 июля 2017 г. 13:29:49

Экономика ДНР, часть 1: есть ли жизнь после «национализации»?

Крупные промышленные предприятия ДНР перестраиваются на работу в новых условиях. Однако сделать это, похоже, удастся далеко не всем.

В марте 2017-го года непризнанная Донецкая Народная Республика в ответ на транспортную блокаду со стороны Украины объявила о введении внешней администрации на всех предприятиях, физически расположенных на территории ДНР, но остающихся в украинской юрисдикции — то есть, зарегистрированных как украинские юридические лица.

При этом в ДНР тщательно избегают термина «национализация» и подчёркивают: предприятия остаются в собственности их владельцев, а внешняя государственная администрация — лишь способ сохранить работоспособность предприятий и заставить их действовать в правовом поле ДНР. Впрочем, фактически довольно сложно представить себе, что находящиеся под внешним управлением ДНР предприятия будут платить дивиденды своим украинским владельцам.

С тех пор прошло более трёх месяцев. Власти ДНР охотно рапортуют об успехах реформы: запуске остановившихся после начала войны предприятий, налаживании новых и восстановлении старых экономических связей — прежде всего, с Россией и другими странами Таможенного Союза. Украинские СМИ тему экономической жизни ДНР предпочитают вообще обходить стороной, ведь власти ДНР в Украине официально принято называть террористами, а никакой экономики у «террористов» быть не может по определению.

Именно в этой ситуации редакция ТАЙМЕРА решила попытаться понять: как на самом деле изменилась экономическая ситуация в ДНР после блокады и «национализации» и чем живут сегодня предприятия, перешедшие к непризнанной республике.

К сожалению, в ДНР весьма нервно относятся к попыткам реально разобраться в том, что происходит в непризнанной республике, и, мягко говоря, «не приветствуют» общение сотрудников предприятий со средствами массовой информации. Именно поэтому на откровенный разговор наши собеседники шли лишь на условиях полной анонимности.

Некоторые из заводов были «национализированы» и перешли «под руку» непризнанной республики ещё до «национализации всего и вся» в марте 2017-го года. В качестве примера можно привести завод «Донецкгормаш» — один из крупнейших машиностроительных заводов, производящих оборудование для шахт. Ещё в августе 2014-го года завод «отжали» у прежнего собственника, «Корум групп», входящего в холдинг СКМ Рината Ахметова. Предприятие стало одной из основ «военно-промышленного комплекса» ДНР: здесь ремонтировали вышедшую из строя технику, производили новое вооружение — например, миномёты.

Сегодня завод переводят на мирные рельсы: в мае 2017-го года его доход составил 8,5 миллионов рублей. Впрочем, на «Донецкгормаше» признают, что это лишь крохи: для нормальной работы предприятия нужно, чтобы выпускалось продукции хотя бы на 35 миллионов.

«Донецкгормаш», фото: Сергей Белоус

Тем не менее на заводе смотрят в будущее с умеренным оптимизмом: продукция «Донецкгормаша» в своём роде уникальна, и без неё не смогут обойтись многие российские добывающие предприятия на Урале, Кузбассе и т.п. Именно оттуда сегодня поступает большая часть заказов: покупают конвейеры, лебёдки, редукторы, вентиляторы, запчасти для произведённых заводом роторных экскаваторов и т.п. Причём число заказов растёт: лишь за одну неделю мая 2017-го года завод их получил 16.

Ещё одно предприятие, «национализированное» ещё до мартовских событий, — харцызский «Силур», ранее принадлежавший одесскому олигарху Владимиру Немировскому. Предприятие с горем пополам работало и в 2014, и в 2015 году, однако в 2016-м было принято решение о его остановке. Рабочие были отправлены в отпуска, в это время им выплачивалось порядка 2000 рублей содержания в месяц. В декабре 2016-го года «Силур» национализировали, на заводе ввели временную администрацию, а в апреле 2017-го года он возобновил производство.

В настоящее время «Силур» работает, правда, по оценкам рабочих, не более чем на 30% от своих довоенных мощностей. Причина заключается не только в отсутствии заказов или сырья, но в том числе и в том, что значительная часть оборудования была демонтирована и вывезена ещё прежним собственником. Около половины сотрудников предприятия (до войны здесь работали почти 1000 человек, сейчас — 580) заняты различными восстановительными работами. Средняя зарплата на предприятии составляет около 8000 рублей.

Основными покупателями продукции предприятия являются местные шахты — к примеру, 28 тонн канатов отгрузили для макеевской шахты «Северная». В будущем планируют налаживать поставки продукции и в Россию — впрочем, об этих поставках говорят на всех «национализированных» предприятиях, но далеко не на всех их удаётся наладить.

К примеру, по состоянию на начало июня 2017-го года весьма мрачно или, в крайнем случае, туманно выглядели перспективы Донецкого электротехнического завода, производящего шахтные электродвигатели и подобное оборудование. Предприятие благополучно работало до марта 2017-го года, когда там появилась государственная администрация, а Украина ввела транспортную блокаду. В настоящее время завод считается действующим, но это скорее формальность.

«Заказов нет, мы сделали всего 6 пускателей на весь цех, — поясняет наш собеседник. — Но оно стоит у нас, никуда не уходит, всё на месте — двигатели, пускатели». В некоторых цехах люди выходят на работу по два раза в месяц — с соответствующими финансовыми результатами.

И вовсе плачевной является ситуация на Донецком коксохимическом заводе, который прекратил работу 11 декабря 2015-го года. С тех пор единственной «производственной деятельностью», которую вели на предприятии, была разборка и демонтаж оборудования. Причём производилась эта деятельность по указанию прежних, ещё «украинских» собственников завода — холдинга «Метинвест» Рината Ахметова и Вадима Новинского.

В этой ситуации от «национализации» многие работники предприятия ожидали перемен к лучшему. Однако этого не произошло: общий курс на демонтаж мощностей сохранился, только осуществляют его не представители «Метинвеста», а новое республиканское руководство. К тому же зарплата за эту работу сократилась в среднем втрое, в т.ч. за счёт урезания премий и других дополнительных платежей. При этом о перспективах восстановления производства никто даже не заикается.

Один из флагманов промышленности Донбасса — градообразующий Донецкий металлургический завод — остановился после начала транспортной блокады Донбасса активистами в феврале 2017 года. Спустя почти три месяца простоя одну из двух доменных печей запустили, хотя и не без труда: много сил ушло на то, чтобы достать кислород, необходимый для «раздувания» печи. В настоящее время руководство готовится к запуску второй домны.

К слову, на ДМЗ говорят, что в ближайшее время завод будет получать сырьё на давальческой основе, когда поставщик также становится собственником конечного продукта, а завод получает оплату за переработку продукции. Предположительно, партнёром может выступить концерн «Северсталь» богатейшего бизнесмена РФ Алексея Мордашова

Среди других предприятий, возобновивших работу или находящихся в стадии возобновления, можно упомянуть Макеевский и Енакиевский метзаводы. В числе «неудачников», остановившихся без видимых перспектив, находится Харцизский трубный завод, продукция которого России, похоже, не нужна.

«Есть проблемы решаемые, есть проблемы нерешаемые…»

Успешное возобновление работы крупных промышленных предприятий, расположенных на территории ДНР, зависит от целого ряда факторов. В числе наиболее болезненных — вопрос сырья, которое предприятия непризнанной ДНР ранее получали с территории Украины.

К примеру, те же металлургические заводы требуют для своей работы поставок кокса и железорудного концентрата, причём в значительных количествах. Свой кокс в ДНР в принципе производить могут: в Макеевке и Ясиноватой есть коксохомические комбинаты, но их надо загрузить углём.

В целом, промышленности ДНР требуется порядка 5 миллионов коксового угля в год. А собственная добыча такого угля на шахтах ДНР (например, на знаменитой шахте им. Засядько) — около 2,5-3 миллионов тонн. Один из крупнейших поставщиков коксового угля, «Шахтоуправление Покровского», находится в Димитрове (переименован Верховной Радой в Мирноград) — на контролируемой правительственными войсками территории.

С железорудным концентратом ещё сложнее: железную руду на территории непризнанной ДНР не добывают в принципе. Одна надежда — на поставки из России.

«Узкие места», которые нужно закрывать за счёт импорта, возникают в самых неожиданных местах. К примеру, в угольных шахтах используются т.н. шахтные крепи — специальные деревянные конструкции, призванные укреплять ствол шахты. Для их производства нужен лес, а своего леса на Донбассе нет.

Хуже того, некоторые вещи, которые раньше ввозили из Украины, ничем другим заменить нельзя — или, по крайней мере, сделать это крайне сложно. К примеру, постоянным поставщиком запчастей для Старобешевской ТЭС являлся харьковский «Котлотурбпром», сотрудничество с которым сейчас невозможно из-за блокады. В России аналогичные детали не производят: на российских электростанциях такое оборудование не используют.

Старобешевская ТЭС

В теории запчасти может производить таганрогский завод «Красный котельщик», однако в списке стандартной продукции предприятия таких деталей нет, их надо будет заказывать. Сделать-то это можно (правда, уже по российским, более высоким ценам), но выполнение заказа займёт время — по крайней мере, полгода, а то и больше. Плюс, уже изготовленные детали надо ещё доставить и растаможить. И таких проблем — множество. Каждую из них в отдельности вроде бы можно решить, однако все вместе они ставят экономику непризнанной республики в крайне небезопасное положение.

Не многим лучше обстоят дела и со сбытом готовой продукции. В наиболее благоприятной ситуации оказались те, кто раньше был ориентирован на российский рынок, хотя и им приходится нелегко.

Одна из классических проблем, на которую ссылаются практически все наши собеседники, — экспортно-импортные пошлины, которые в отдельных случаях могут достигать 25 и даже 35 процентов. «В вопросах внешней торговли Россия не видит между нами и Украиной никакой разницы», — жалуется один из донецких предпринимателей.

Ещё одна сложность — невозможность участвовать в российских тендерах.

«Напрямую мы не можем участвовать, потому что, допустим, крупный представитель, или любой представитель, относящийся к РосТеху, не будет с нами работать. Нам приходится работать с посредником», — поясняет высокопоставленный менеджер вышеупомянутого «Донецкгорстроя».

И пошлины, и оплата услуг посредников являются факторами, серьёзно удорожающими поставки донецкой продукции на российские предприятия. Но ещё сложнее приходится тем, кто работает на экспорт в третьи страны, — Европу, Азию и т.п.

«Ранее металлургические компании были ориентированы на экспортные позиции. Я знаю как минимум одну австрийскую компанию. Это трейдеры, которые продавали металл, который производился здесь, на неподконтрольной территории, — рассказывает один из крупных донецких управленцев. — Сейчас есть реальный дефицит этого металла, есть клиенты на него, однако брать его без официальных украинских документов ни одна зарубежная компания не возьмётся».

Это действительно серьёзная проблема, однако решить можно и её. «Если сырьё российское — Россия может выдать свой сертификат происхождения. С этим сертификатом продукция теоретически может поехать заграницу. Потребителю в данном случае всё равно, он подходит к этим вопросам чисто формально — ему важна легальная страна происхождения. Это абсолютно рабочий вариант. Однако построение такой схемы требует времени», — поясняет наш собеседник.

Будут ли в ДНР и России заниматься системным решением вышеизложенных и других проблем? Официальные лица утверждают, что да. В частности, внешнее управление многими «национализированными» предприятиями осуществляет компания «Внешторгсервис», зарегистрированная в… Южной Осетии. Принцип прост: Россия признаёт Южную Осетию, Южная Осетия признаёт ДНР и ЛНР. То есть, через Южную Осетию как посредника произведённые в «отдельных районах Донецкой и Луганской» областей товары могут почти легально попадать в Россию — равно как и деньги за них могут попадать из Москвы или Ростова в Донецк. Данная схема работала уже и раньше, однако после «национализации» и при участии «Внешторгсервиса» она, похоже, приобретает совершенно иные масштабы.

Однако вопрос заключается в том, какая часть прибыли от торговли с Россией будет попадать на предприятия Донбасса, а какая будет оседать на счетах «Внешторгсервиса» и его загадочных собственников?

Вместо послесловия

«Когда в 90-е всё рухнуло, самым страшным было нарушение устоявшихся экономических связей. То же самое происходит и сегодня, а ведь большинство наших заводов были заточены под конкретные цепочки поставок», — поясняет один из наших собеседников, проработавший много лет на руководящих постах различных крупных промышленных предприятиях.

По оценкам одного из наших собеседников, наладить работу в новых условиях с минимальными трудностями смогут 20-30% предприятий Донбасса. Ещё 50-60% смогут найти место в новых условиях, хотя, возможно, и с некоторыми потерями. А для примерно 20% предприятий в нынешних условиях банально нет будущего, и их ждёт либо закрытие, либо радикальная смена сферы деятельности. Однако для последнего нужны инвестиции, а в условиях продолжающихся военных действий ожидать их притока в значительных количествах затруднительно.

Конечно, 90-е Донбасс с грехом пополам пережил: вместо разорванных цепочек поставок выстроились новые, донбасские предприятия освоили новые рынки и тому подобное. Справившись с периодом жестокого кризиса, Донбасс стал одним из наиболее процветающих в экономическом отношении регионов Украины.

Правда, пережили «смутное время» далеко не все. Так, похоже, будет и сегодня.

Экономика ДНР, часть 2: налоговая система

За что и сколько платят непризнанной республике её жители?

«А в ДНР что, и своя налоговая система есть?» — с искренним удивлением спросил автора этих строк один из собеседников, узнавших, что мы работаем над статьёй на эту тему. Да, своя налоговая система в непризнанной ДНР существует, причём довольно давно. Первая версия Закона ДНР «О налоговой системе» была принята в декабре 2015-го года, и с тех пор пережила уже более 10 серьёзных редакций.

Какие налоги и как платят физические и юридические лица непризнанной республики, и чем система налогообложения ДНР отличается от той, что существует в Украине, пытались разобраться журналисты ТАЙМЕРА.

Два кита

Налоговая система Украины базируется на трёх «китах»: налоге на прибыль предприятий, доходах физических лиц (НДФЛ), а также налоге на добавленную стоимость (НДС). В ДНР имеется два из трёх этих налогов: налог на прибыль и НДФЛ.

Большинство предприятий Украины платит налог на прибыль по ставке в 18%, хотя есть и исключения: например, страховая деятельность облагается по ставке в 3%. В ДНР действует более высокая ставка: 20%, предусмотрена льготная ставка в 0% для предприятий угледобывающей отрасли.

Ещё одно важное отличие — отчётный период. В Украине налог на прибыль оплачивается большинством предприятий раз в квартал. В ДНР же установлен отчётный период в один месяц. То есть, ту отчётность, которую украинские предприятия готовят и подают раз в три месяца, в ДНР вынуждены готовить ежемесячно — изрядный «геморрой» для бухгалтеров.

Вторая проблема — различия между бухгалтерским и налоговым учётом, т.е. тем, что засчитывается в доходы и расходы с точки зрения предприятия, и тем, что «признаёт» в этом смысле налоговая.

В Украине в последние годы постарались свести к минимуму различия между налоговым и бухгалтерским учётом, разрешив вычитать из дохода при подсчёте облагаемой прибыли почти все виды расходов, за исключением отдельно перечисленных в Налоговом кодексе исключений — «налоговых разниц». В ДНР же действует обратная система: закон «О налогообложении» предусматривает вполне конкретный список расходов, которые можно рассматривать в таком качестве при вычислении суммы облагаемой прибыли. Всё остальное с точки зрения налоговой расходами не является.

С одной стороны, такая система является куда менее прогрессивной и значительно более бюрократизированной нежели та, что действует в Украине. С другой — в Украине издавна практически никто не платил реальный налог на прибыль: возможно, в ДНР решили «затянуть гайки», чтобы не оказаться в такой же ситуации.

Теми же мотивами можно объяснить и другие нюансы администрирования налога на прибыль в ДНР. К примеру, при продаже товаров и услуг по цене ниже себестоимости продавец должен включить разницу между себестоимостью и заявленной ценой продажи в доходы. Очевидно, эта мера призвана закрыть одну из распространённых схем уклонения от уплаты налогов, однако по факту выглядит это со стороны весьма странно.

Заслуживает внимания и подход к предприятиям, в том или ином периоде понёсшим убыток: им официально запрещено перераспределять этот убыток на последующие периоды, уменьшая за счёт этого базу налогообложения, а декларирование убытков шесть раз в течение года даёт право фискалам прийти на предприятие с внеочередной проверкой.

Идея о запрете переноса убытков с одного периода на другой — золотая мечта украинских фискалов всех лет независимости. Она претворялась в жизнь неофициально — через запрет сдавать «минусовые» декларации, официально — через запрет переносить убытки в полном объёме (разрешалось «использовать» убытки только несколькими частями в течение ряда лет), не раз пытались протащить норму о полном запрете переноса убытков между периодами. Мечты украинских налоговиков в ДНР стали реальностью, и эта откровенно репрессивная фискальная практика может быть оправдана только чрезвычайным состоянием экономики ДНР.

Ставка второго ключевого налога — на доходы физлиц, или НДФЛ, в ДНР ощутимо меньше, чем в Украине: 13% вместо 18% для большинства видов дохода.

Зато в ДНР выше ставка единого социального взноса, который платят с зарплаты наёмных работников: она составляет 31% против 22%, для бюджетных организаций предусмотрена пониженная ставка в 28%. Таким образом, совокупная нагрузка на зарплату в ДНР составляет 44% (13% НДФЛ + 31% ЕСВ) против 40% в Украине (18% НДФЛ + 22% ЕСВ).

Пассивные доходы (проценты, дивиденды и т.п.) и в ДНР, и в Украине облагаются по ставке 5%.

В общем и целом, сравнивая налогообложение в Украине и в ДНР по двум этим видам налогов, следует признать: соответствующее украинское законодательство — более зрелое и современное, тогда как для законодательства ДНР характерен более бюрократичный характер, а кроме того, оно выглядит достаточно сложным для выполнения.

НДС VS Налог с продаж

Ключевую роль в налоговой системе Украины также играет налог на добавленную стоимость — печально известный НДС. Это — косвенный налог, т.е. налог, который как бы включается в цену товара — считается, что его платит покупатель. Как и следует из названия, этим налогом облагается добавленная стоимость — то есть, разница между ценой, по которой продаётся товар или услуга, и суммой затрат на её оказание. Ставка налога в Украине на сегодня составляет 20% (7% для лекарств и оборудования медназначения).

В общих чертах проиллюстрировать процесс взимания этого налога можно на таком примере. Добывающее предприятие продаёт производителю ресурсы на 100 гривен. В эти 100 гривен закладывается НДС в 20% от этой суммы — т.е. 20 гривен. Эти деньги прибавляются к цене продажи: покупатель доплачивает их продавцу, который обязан передать их в бюджет («цена с учётом НДС»). Это так и называется: налоговое обязательство. А с точки зрения покупателя-производителя эти 20 гривен являются налоговым кредитом — то есть, государство как бы «запоминает», что он уже уплатил эти самые 20 гривен НДС.

Производитель изготовляет из купленных ресурсов товар, который продаёт дистрибьютору за 150 гривен. НДС в этом случае составит 30 гривен, соответственно, покупатель-дистрибьютор должен заплатить продавцу-производителю 180 гривен, из которых 30 тот должен отдать в бюджет. Однако у производителя есть налоговый кредит в 20 гривен, т.е. в бюджет он платит только 10. А 30 гривен становятся налоговым кредитом для дистрибьютора.

Наконец, дистрибьютор продаёт товар конечному потребителю за 300 гривен, к которым добавляются 20%, или 60 гривен НДС. Дистрибьютор обнуляет за счёт этих 60 гривен свой налоговый кредит в 30 гривен, а остаток, т.е. ещё 30 гривен, отдаёт государству.

В конечном итоге со всей цепочки сделок в сумме государство получит те же 60 гривен, которые заплатил конечный покупатель. Именно поэтому НДС называется налогом на потребление.

Однако просто это лишь в данном конкретном примере. На деле же при подсчёте НДС существует масса тонкостей и нюансов, что делает его одним из самых сложных в администрировании и ёмких в плане способов уклонения от налогов, коррупции и мошенничества.

Так вот, в ДНР всех этих тонкостей нет. Вместо 20% налога на добавленную стоимость там взимают 1,5% налог с продаж. Он считается куда проще: 1,5% от стоимости товара, которые платит каждый из продавцов на каждом этапе цепочки. В нашем случае уплате в бюджет подлежат сначала 1,5% от 100 гривен, затем 1,5% от 150 гривен и т.п. Общая сумма платежа составит 7 гривен 25 копеек — вместо 60 гривен при украинской системе.

Однако в нашей цепочке всего 3 элемента. Но представьте себе, если таких шагов, скажем, 20? В случае с НДС это не имеет значения: в бюджет будет заплачено столько же, сколько заплатит конечный покупатель. А вот при налоге с продаж каждый шаг цепочки означает очередные 1,5% налоговых платежей — и соответствующее удорожание товара.

С другой стороны, неоспоримым преимуществом налога с продаж является его относительная простота, кроме того, он удобен и необременителен в случае коротких производственных цепочек, на каждом из этапов которых создаётся значительная добавочная стоимость. А ещё он выгоден крупным вертикально интегрированным компаниям, в которых и производство, и дистрибьюция осуществляются различными подразделениями одной и той же фирмы. А вот невыгоден он торговым посредникам различного рода.

Упрощённая система налогообложения

Как известно, в Украине существуют четыре группы «упрощенцев». Первая группа — это субъекты предпринимательской деятельности, которые осуществляют розничную торговлю на рынках, не используют труд наёмных работников и чей доход не превышает 300 тысяч гривен в год. Эти предприниматели платят Единый налог с фиксированной ставкой в 160 гривен в месяц, да к тому же единый социальный взнос в 352 гривны ежемесячно.

Вторая группа плательщиков Единого налога — предприниматели, продающие товары и оказывающие услуги физлицам, имеющие не более 10 наёмных работников и годовой доход — не более 1,5 миллиона гривен. Для них также действует единая ставка в 640 гривен — плюс единый социальный взнос в 704 гривны

Третья группа плательщиков может работать и с юридическими лицами, а также иметь неограниченное число наёмных работников, но доход таких предприятий не может превышать 5 миллионов гривен в год. Представители третьей группы платят государству 5% от выручки, а также единый социальный взнос в 704 гривны.

Наконец, четвёртая группа «упрощенцев» — сельхозпредприятия, платящие в зависимости от площади обрабатываемой ими земли.

Система, существующая в ДНР, и похожа, и не похожа на украинскую одновременно.

Для тех, кто в Украине относился бы к первой и частично второй группе плательщиков Единого налога, в непризнанной ДНР существует т.н. патентная система. Работает это просто: уплатив некую фиксированную сумму, предприниматель избавляется от уплаты всех прочих налогов в принципе.

Выбрать патентную систему налогообложения могут предприниматели, продающие товары на рынках, а также вне их — но только для определённого списка товаров (хлебобулочные изделия, овощи и фрукты, мороженое, безалкогольные напитки, цветы, детские игрушки и т.п.). Кроме того, могут перейти на патентную систему те, кто оказывают населению услуги (автоперевозки, парикмахерские услуги, репетиторство, ремонт одежды, обуви и бытовой техники).

Предельный объём дохода для выбравших патентную систему предпринимателей не может превышать 1 миллиона рублей в год, или около полумиллиона гривен — то есть, больше, чем для первой группы плательщиков в Украине, но меньше, чем для второй. Кроме того, «патентодержатели» могут привлекать наёмных рабочих (для определённых видов деятельности, как правило — не более трёх человек).

Стоимость патента также зависит от вида деятельности, однако для большинства из них составляет 510 рублей (около 250 гривен) в месяц.

Далее следует уже собственно упрощённая система налогообложения в том виде, в котором она реализована в ДНР. Здесь также есть группы плательщиков — только три, а не четыре, как в Украине. Важно отметить, что законодательство ДНР налагает на «упрощенцев» куда меньше ограничений, нежели украинское: к примеру, все группы плательщиков могут работать с юридическими лицами.

Первая группа — предприниматели, которые имеют не более 1,5 миллиона рублей (около 750 тысяч гривен) годового дохода и не более 10 наёмных работников. Они освобождаются от уплаты налога на прибыль и налога с продаж, а вместо этого платят единый налог в 2,5% от фактического поступления денежных средств (от «кассы»).

Вторая группа не имеет ограничений на количество наёмных работников, а её доход ограничен цифрой в 60 миллионов рублей в месяц — т.е. почти 30 миллионами гривен (для сравнения, самая гибкая группа упрощённой системы в Украине предусматривает максимальный доход в 5 миллионов гривен). Плательщики второй группы «упрощенцев» в ДНР платят государству 6% от поступлений денежных средств (для сравнения, 3-я группа Единого налога в Украине платит 5%).

Правда, есть некоторые ограничения: перейти на вторую группу упрощённой системы могут только производители товаров, работ и услуг, импортёры, а также те, кто продают товары и услуги физлицам для их личных потребностей (не для перепродажи или другого использования в рамках предпринимательской деятельности). К примеру, не могут воспользоваться данной системой различные торговые посредники — оптовые торговые базы и т.п.

Также не подходит упрощённая система тем, кто торгуют алкоголем и табачными изделиями, топливом, оказывают страховые и финансовые услуги и т.п. Отдельным пунктом запрещена упрощённая система для предприятий в сфере общественного питания — кафе, ресторанов и прочего.

Предприниматели первой и второй групп плательщиков единого налога также платят социальный взнос в размере 600 рублей, т.е. около 300 гривен в месяц. Для сравнения, в Украине предприниматели первой группы платят 352 гривны ЕСВ в месяц, второй и третьей — 704 гривны.

Третья группа плательщиков единого налога — структуры, осуществляющие добычу и переработку угля с годовым доходом до 240 миллионов рублей. Для таких предприятий ставка единого налога составляет 3% от оборота — похоже, данная норма введена специально для того, чтобы реализовать малые угольные шахты — артели, или т.н. «копанки».

В целом, упрощённая система налогообложения в ДНР представляется значительно более гибкой и удобной, нежели существующая в Украине.

Отзывы «потребителей»

Любые нормы законов следует оценивать лишь в приложении к их конкретной реализации. Именно поэтому анализ налоговой системы непризнанной ДНР мы решили завершить краткой подборкой мнений об этой системе тех, кому реально приходится платить налоги в соответствии с этим законодательством.

Получить положительные отзывы мы, если честно, и не ожидали: людей, довольных уровнем налогообложения, наверное, не существует ни в одной стране мира. Однако среди отзывов можно выделить ряд характерных моментов, которые, похоже, действительно представляют собой некие системные проблемы налогообложения в ДНР.

К примеру, у налоговиков существуют негласные правила относительно минимальной нормы прибыли относительно общего дохода, которая должна быть показана в налоговых отчётах: в зависимости от рода деятельности, прибыль должна составлять от 1,5 до 3 процентов от дохода, тем, кто указывают меньше, советуют «посчитать ещё раз». Т.е. по факту налог с прибыли превращается в налог с оборота. Ситуация, хорошо знакомая украинским бухгалтерам — однако в ДНР-то имеется настоящий налог с оборота (налог с продаж)!

Аналогичная история — с заработной платой: сотрудники налоговых органов начинают нервничать, видя в отчётах предприятия зарплаты меньше 8 тысяч рублей.

Кроме того, почти все наши собеседники жалуются на непомерные штрафы, которые налагают фискальные органы за любые, даже мельчайшие нарушения. Причём многие из них признают: штрафуют часто за дело, однако вот суммы штрафов — совершенно неподъёмны.

«Негласная расценка штрафа — 50 тысяч рублей, — сетует один из наших собеседников. — Откуда платить такие штрафы? Понимаю, 3-5 тысяч рублей. Но не 50-80». При этом многие собеседники уверяют: откупиться от штрафов, как это нередко делали в Украине, невозможно.

Некоторые предприниматели жаловались на нелогичность существования в одной системе и налога с оборота (с продаж), и налога на прибыль. «Это всё равно, что я тебе продаю еду с наценкой и потом ещё пишу – 10% за обслуживание. А за что тогда наценка была?» — удивляется один из наших собеседников.

Ещё один повод для претензий — постепенное «закручивание гаек», ужесточение правил игры: например, упомянутый выше запрет для ресторанов пользоваться упрощённой системой налогообложения.

Впрочем, есть и те, кто новой системой откровенно доволен. Как и следовало ожидать, подобный редкий случай обнаружился среди предпринимателей-«упрощенцев»: им оказался владелец небольшого продуктового магазина в одном из спальных районов Донецка. «Да, я доволен, и я честно говорю, что доволен, — говорит он. — Я сижу на "упрощёнке", плачу 6% от оборота — и у меня всё в порядке, я не парюсь. На порядок, в разы проще стало жить, если говорить о налогах». Правда, даже он сталкивался со слишком большими штрафами, которыми наказывают предпринимателей как налоговая, так и другие контролирующие органы. «50-60 тысяч штрафа — это невозможно совершенно. Это российские штрафы, но доходы-то у нас – не российские!» — возмущён наш собеседник.

Впрочем, о злоключениях малого и среднего бизнеса непризнанной ДНР мы подробнее расскажем в следующем материале нашего цикла.

Автор: Юрий Ткачёв

Источник