Государыня Софья или ещё одна тёмная страница истории

25 июня 2016 г. 13:13:31

О сестре Петра I официальные хисторики нам рассказывают как об отъявленной реакционерке, противостоявшей брату-реформатору. На самом деле всё как всегда было не так.

Итак: Ровно 334 года назад 8 июня 1682 года впервые главой Российского государства стала женщина.

Начнем с того, что во власть она пришла в 24 года и она была красивая молодая девица по утверждению одних современников и имела приятную внешность, и её можно назвать настоящей красавицей по утверждению других. Софья Алексеевна родилась 27 сентября 1657 года, она была шестым ребенком и четвёртой дочерью царя Алексея Михайловича.

Дочерям русских царей в допетровскую эпоху особого выбора не предоставлялось — сначала жизнь на женской половине дворца, а затем монастырь. Времена Ярослава Мудрого, когда княжеских дочерей выдавали замуж за иностранных принцев, были далеко позади — считалось, что жизнь в монастырских стенах для девушек лучше, чем переход в иную веру.

Добродетелью царевен считались смирение и покорность, однако довольно быстро выяснилось, что у маленькой Софьи на всё есть своё мнение. К 7 годам мамки и няньки бегали жаловаться на девочку прямо царственному отцу.

Царь Алексей Михайлович поступил неожиданно — вместо наказания приказал найти для Софьи хороших педагогов. В результате девочка получила отличное образование, овладела иностранными языками, и вскоре иностранные послы стали докладывать в свои страны об удивительных изменениях при русском дворе: дочь царя теперь не сидит за вышиванием, а участвует в государственных делах.

Софья не питала иллюзий на счёт того, что так будет продолжаться и дальше. Девушка через иностранцев, служивших при русском дворе, наладила контакты с германскими княжествами, пытаясь найти себе там жениха, который устроит отца. Но Алексей Михайлович так далеко заходить не собирался, не дав дочери возможности перебраться за границу.

Алексей Михайлович умер, когда Софье было 19 лет. На престол взошёл брат царевны Фёдор Алексеевич.

Как и его тёзка Федор Иоаннович, этот русский царь не отличался крепким здоровьем и не смог произвести на свет наследника.

Сложилась довольно сложная ситуация с наследованием трона. Следующим по очереди шёл брат Фёдора и Софьи Иван Алексеевич, однако он тоже часто болел и к тому же проявлял признаки слабоумия. А следующим наследником являлся совсем ещё юный Пётр Алексеевич.

В ту пору высшая русская знать была разделена условно на две противоборствующие партии. К первой принадлежали родственники первой жены Алексея Михайловича Марии Милославской и их сторонники, ко второй — родственники второй жены царя Натальи Нарышкиной и их единомышленники.

Фёдор, Иван и Софья были детьми Марии Милославской, Пётр — Натальи Нарышкиной.

Сторонники Милославских, сохранявшие позиции при Фёдоре Алексеевиче, понимали, насколько шаткой ситуация станет в случае его смерти. При этом на момент смерти отца Ивану было всего 10 лет, а Петру — и вовсе четыре, так что в случае их воцарения вставал вопрос о регенте.

Для Софьи данный политический расклад выглядел весьма перспективным. Её стали рассматривать как кандидата в регенты. В России, несмотря на всю её патриархальность, приход к власти женщины не вызывал шока и ужаса. Княгиня Ольга, правившая на заре русской государственности и ставшая первой христианкой среди правителей Руси, оставила вполне положительные впечатления о подобном опыте.

7 мая 1682 года не стало Фёдора Алексеевича, и за трон развернулась ожесточённая борьба. Первый ход сделали Нарышкины — сумев перетянуть на свою сторону патриарха Иоакима, они объявили новым царём Петра.

У Милославских на этот случай был припасён туз в рукаве — стрелецкое войско, вечно недовольное и готовое к бунту. Подготовительная работа со стрельцами велась давно, а 25 мая был запущен слух о том, что Нарышкины в Кремле убивают царевича Ивана. Начался бунт, и толпа двинулась на Кремль.

У Нарышкиных началась паника. Наталья Нарышкина, пытаясь погасить страсти, вывела к стрельцам Ивана и Петра, однако это бунтовщиков не успокоило. Сторонников Нарышкиных стали убивать прямо на глазах 9-летнего Петра. Эта расправа впоследствии сказалась и на психике царя, и на его отношении к стрельцам.

Нарышкины фактически капитулировали. Под давлением стрельцов было принято уникальное решение — на престол возвели сразу и Ивана, и Петра, утвердив при них регентом Софью Алексеевну. При этом Петра назвали «вторым царём», настояв на его удалении вместе с матерью в Преображенское.

А Софья, использую противоречия двух самых приближенных к власти боярских клана, таким образом, захватила власть. Именно это и сделало это событие нерядовым. Первая женщина, которая не получила верховную власть по праву наследования, а взяла её по праву силы. Проявив при этом удивительный ум, дальновидность и впечатляющую политическую волю.

Венчание на царство Ивана и Петра.

Софья, имея прекрасное образование, с первых же месяцев своего правления приступила к прогрессивным реформам. Но её не самое устойчивое положение у власти не позволяло делать слишком резкие шаги, как впоследствии поступал её брат. Тем не менее, при Софье началось реформирование армии и налоговой системы государства, стала поощряться торговля с иностранными державами, активно приглашались зарубежные специалисты. Т.е фактически Петр 1 лишь продолжил и весьма с большими задержками и противоречивыми действиями реформы своей сестры.

Во внешней политике Софье удалось в 1686г. заключить выгодный мирный договор с Польшей и присоединилась к Священной лиге – крупнейшему антитурецкому Европейскому альянсу. Ей был заключен первый договор с Китаем, активно развивались отношения с европейскими странами.

При Софье было открыто первое высшее учебное заведение в России — Славяно-греко-латинская академия.

Появился у Софьи и фаворит (не забываем, что она прекрасная молодая девушка 25 лет) — князь Василий Голицын, превратившийся фактически в главу русского правительства.

Софья организовала два похода в рамках борьбы Священной лиги против турок. Конкретно против крымских татар в 1687 и 1689 годах, которые возглавил Василий Голицын. Походы эти были благожелательно встречены участниками европейской антиосманской коалиции, но реального успеха не принесли.

Та самая царевна Софья, к которой мы привыкли со школьной скамьи, когда трудились в жанре «сочинение по картине». Знаменитый холст Ильи Репина носит характерное для «просвещенческого» исторического полотна поучительное название: «Царевна Софья Алексеевна через год после заключения её в Новодевичьем монастыре во время казни стрельцов и пытки всей её прислуги». Хотя по чести эту картину следовало бы назвать иначе: «Как надлежит представлять себе царевну Софью в свете последних решений и на веки вечные».

Царевна Софья в Новодевичьем монастыре. Илья Репин. 1879 год. Фрагмент.

Потому что там тщательно и любовно собраны все самые ходовые клише и стереотипы. Мы видим толстую, некрасивую, вульгарную бабищу с безумными глазами. Одетую в старинное русское царское облачение – недвусмысленное указание на то, что она ретроградка с претензиями. Руки сомкнуты на груди – значит, жадная до власти. Монашенка на заднем плане, по идее, тюремщица Софьи, явно выглядит затюканной – значит, царевна феноменально жестокая.

В принципе, этим исчерпывается наше представление об этой женщине и её роли в отечественной истории. Более продвинутые любители и знатоки добавят разве что подробностей. Старшая сестра царя Петра Великого, в борьбе за власть опиралась на стрельцов, правила семь лет, толком ничего не сделала, сплошное мракобесие. Самые продвинутые вздохнут: «Не время было ещё для женщин на троне. Вот кабы родилась попозже – как раз успела бы в «бабий век». А так – сплошное расстройство».

Справедливости ради надо сказать, что Репин всё-таки оказался джентльменом. Потому что самое распространённое описание внешности Софьи страшнее и отвратительнее его портрета. «Она очень безобразна, имеет уродливое тело непомерной толщины, с головой, огромной, как подушка или котёл. На лице у неё растут густые волосы, на ногах – наросты и шишки, и ей теперь, по крайне мере, сорок лет». Эти строки принадлежат некоему Фуа де ла Невиллю. Его называют французским дипломатом, хотя точнее будет характеристика «авантюрист и шпион». К этому можно добавить ещё одно определение – лжец. На момент написания этих строк Софье было не сорок, а двадцать восемь лет.

Конечно, можно предположить, что она выглядела на все сорок. Но вот в чём фокус – Невилль её лично никогда не видел. И уж конечно особа царской крови вряд ли демонстрировала иностранцу свои ноги «с шишками и наростами». Невилль делал описание внешности Софьи с чужих недобрых слов. Попросту – с ангажированных сплетен.

Против слов француза можно выставить слова других иностранцев, современников царевны, побывавших в России. Скажем, шлюзовых дел мастера, шотландца Джона Перри: «Царевна София, соперница Петра – красивая молодая девица». Или офицера-картографа, немца Филиппа Иоганна Страленберга: «Софья имеет приятную внешность, её можно назвать настоящей красавицей». Ситуация патовая. Слово против слова. Одни называют её уродиной, другие – красавицей. Где правда?

Софья Алексеевна.

Приказано забыть

Правды могло не быть вовсе. Но нам повезло. В 1689 г., уже на излёте своего правления, Софья задумала невиданно смелый политический маневр. Первый в России. Она развернула наглядную агитацию с привлечением всех медийных средств того времени. В частности, был адаптирован самый передовой европейский опыт – распространение «печатных листов». Своего рода прокламаций, объясняющих, почему Софья лучше всех, и почему её правление несёт народу мир, процветание и благоденствие.

Печатный лист царевны Софьи.

Сюжет был прост – портрет царевны в окружении семи аллегорических фигур, указывающих на её добродетели. «Разум», «Целомудрие», «Правда», «Надежда Божественная», «Великодушие», «Щедрость», «Благочестие».

Для «снятия парсуны», то есть создания портрета, в Москву был приглашён художник и гравер Леонтий Тарасевич. Черниговский мастер немалого калибра, проходивший обучение в знаменитом граверном холдинге братьев Килианов в Аугсбурге. «Снятие парсуны» проходило тайно – Церковь категорически не одобряла подобных новшеств. И если с парадными портретами мужчин-государей ещё как-то мирились, то женский портрет уже переходил все границы.

А получился он неплохо. И уж точно честным, максимально приближенным к оригиналу. Лести не было ни капли - писаной красавицей царевну работы Тарасевича назвать нельзя. Но и уродиной тоже. Зато видна решительность и даже своего рода обаяние. Кое-кому она здесь даже может показаться симпатичной. Во всяком случае, сама Софья своё изображение одобрила. С её легкой руки в Москве было сделано до сотни парадных оттисков – на дорогих тканях. Основной заказ – несколько тысяч листов на бумаге - был размещён в Амстердаме, в мастерской Авраама Блотелинка.

Это спасло подлинное изображение царевны для истории. Пётр I, свергнув сестру с престола и заточив её в монастыре, открыл настоящую охоту на эти «печатные листы». Они безжалостно изымались и уничтожались. Владельцы, утаившие портреты Софьи, приравнивались к изменникам и «ворам против государя» со всеми вытекающими последствиями вроде кнута, дыбы, а то и плахи. В результате парадных оттисков не осталось вообще, а бумажных сохранилось только два. И оба в Нидерландах – Лейден и Амстердам. Память о Софье искажалась и стиралась на высшем государственном уровне.

Часто бывает, что правдивые свидетельства о неугодных персонах остаются в самой близости от источника непосредственной опасности. Так вышло и на этот раз. Причём ближе не придумаешь – князь Борис Куракин, первый постоянный посол России за рубежом и один из самых рьяных сподвижников Петра Великого, ещё и приходился царю свояком. Они были женаты на родных сёстрах: царь на Евдокии Лопухиной, а князь – на Ксении.

Куракин написал любопытный и честный труд – «Гистория о царевне Софье и Петре». Разумеется, «в стол». И потому с максимальной честностью, невзирая на лица. Вот о начале правления Петра, свергшего Софью: «Весьма непорядочное, и недовольное народу, и обидное. И в то время началось неправое правление от судей, и мздоимство великое, и кража государственная, которые доныне продолжаются с умножением, и вывести сию язву трудно».

А вот о том, как правила сама Софья: «Началось со всякою прилежностью и правосудием, и к удовольствию народному, так что никогда такого мудрого правления в Российском государстве не было.

И все государство пришло во время её правления, чрез семь лет, в цвет великого богатства. Также умножилась коммерция и всякие ремёсла. И науки почали быть. Также и политес устроен был с манеру европейского - и в экипажах, и в домовом строении, и уборах, и в столах… И торжествовала тогда довольность народная».

Такое впечатление, что фрагменты перепутаны. Ведь это после Петра у нас всё стало хорошо и по-европейски! А до Петра, как известно, всё было плохо – никакого «политеса», сплошное мракобесие и нищета. Однако на деле выходит наоборот.

«Политес» и «европейские манеры» в отношении Софьи кажутся какой-то чушью и дикостью. Тем не менее, есть источник, который трудно заподозрить в политической ангажированности или простой предвзятости. Бухгалтерские книги фиксируют всё беспристрастно. И расходные ведомости Приказа Большого Дворца рисуют нам совсем другую Софью. Вот, например: «Марта года 7196 (1688) гамбургский торговый человек Елизар Избрант поставил государыне две шляпки с перьями страусовыми, да два круглых зеркальца в оправе черепаховой, да книжки памятные (записные), да коробочки, вееры и ленты». Ассортимент впору хотя бы и императрице Екатерине Великой.

Если же поднять ведомости подарков и прочих поступлений, то окажется, что Софья недаром носила своё имя, которое с греческого переводится как «Мудрость».

Вот список книг, которые постоянно были в её покоях. Приводить все двести с лишним наименований нет ни смысла, ни места. Поэтому пусть будут самые характерные. Стихотворная энциклопедия «Вертоград многоцветный» Симеона Полоцкого. «Об исправлении государства» Анджея Моджиевского. «Политика» Юрия Крижанича. «Устав воинский голландской земли». «Учение и хитрость ратного строя». «Благовидная любовь». «Боги поганские» Иоанникия Голятовского. «История Эфиопии» Иова Лудольфа. То есть все новинки – самое модное и самое нужное по европейским меркам. Та же «История Эфиопии» была издана в 1681 г., и через год уже была у Софьи.

Сфера интересов – от истории до политики и от вопросов религии до светских романов. Впечатляет.

Еще больше впечатляет, что самая успешная женщина на русском троне, Екатерина Великая, долго и тщательно изучала историю правления царевны. И вынесла вердикт, который очень трудно оспорить: «Надо отдать справедливость Софье – она управляла государством с таким благоразумием и умом, которое только можно было бы желать и от того времени, и от той страны».

Вот такая ЗАБЫТАЯ и ИСКАЖЕННАЯ история государыни Софьи. С невероятным упорством и старанием созданная хисториками времен ее братца Петра 1 и затем ставшая официальной исторической истиной – наукой. И теперь во всех школьных учебниках хистории России ВМЕСТО молодой красивой умнейшей женщины ВПЕРВЫЕ правившей Россией и начавшей ВЕЛИКИЕ реформы прописана ….. старая, жирная баба, отталкивающей внешности, отъявленная реакционерка, противостоявшая брату-реформатору …

Вопрос: Как долго еще нам будут ВРАТЬ наши учебники истории?????

Последняя исповедь Царевны Софьи

Сусанна

Теперь она причащалась и исповедовалась каждое воскресенье. Отец Михаил внимательно выслушивал Сусанну — такое имя она взяла при пострижении — и отпускал грехи. Смирение пришло далеко не сразу. Все в ее характере противилось спокойному размеренному ходу жизни монастыря. Она привыкла к постоянной деятельности, к постоянному вызову и решению самых сложных задач. Всё, теперь она осталась вне бурной политической жизни.

Когда в октябре 1698 года ее постригли в монахини без ее согласия, она была уверена, что отдаст Богу душу. Софья всегда была очень религиозным православным человеком, не мыслящим себя без церкви, но, помимо церковной, она вела активную светскую и политическую жизнь. Все внутри бунтовало. Но она была вынуждена смириться. Теперь она Сусанна. И служит только Богу.

Царевна Софья, Иван Андреевич Пелевин

«Отче наш, иже еси на небесех...» Сегодня на исповеди она вновь будет говорить о Василии Голицыне. Где-то он теперь? Чем занят без чинов и имущества? В его жизни, как и в ее, начался совершенно новый этап. И в ссылке, селе Кологоры Пинежской области, он сохранил свою доблесть и честь, свое благородство и наверняка организовал с местными жителями полезные дела. В этом она не сомневалась.

А вот она, Сусанна, а тогда Софья, честь с ним потеряла. Согрешила. И этот великий грех, один из семи смертных грехов, называемый блудом, творила в течение нескольких лет. Одной исповеди не хватит. Она будет исповедоваться о Голицыне много раз. Отец Михаил узнает то, что знают только два человека на земле — она и Василий. Впрочем, Бог всегда знал о ее грехе и прощал до поры до времени.

Царевен замуж не выдавали

Василий Васильевич был старше ее на 14 лет. Когда Софья впервые увидела его, она испытала смешанное чувство радости и печали. Радость — оттого, что увидела мужчину, с которым готова разделить всю свою жизнь, и печаль — потому что знала: это практически невозможно. Она была царевна, и замуж за Голицына ей не выйти никогда. К тому же он был женат и имел взрослых детей.

Князь Василий Васильевич Голицын Гравюры на дереве Паннемаркера и Маттэ

Но Софья всегда жила так, как будто нет ничего невозможного. Даже зная, что на пути стоят сотни препятствий, она мобилизовывала все свои силы на их преодоление. И ей удавалось все. Вернее, почти все.

Ей тогда было 25 лет. Она ухаживала за умирающим братом — царем Федором Алексеевичем. Голицына она иногда видела и раньше, но мельком, и только здесь, у изголовья умирающего брата, она сталкивалась с ним постоянно, в спальне государя — то есть в довольно интимной для ее образа жизни обстановке. Тогда и зародилось сильное чувство. Позже Софья узнала, что именно Василий Васильевич говорил о необходимости ухода за царем близким человеком и что лучше всего на эту роль подходит она, Софья.

Софья любила болезненного Федора и жалела его. Только два месяца пожил он со своей молодой женой Марфой Апраксиной. 15 февраля 1682 года они обвенчались, а через два месяца, 27 апреля 1682 года, государь Федор Алексеевич отошел в мир иной.

Марфа Apraxina, художник неизвестен

С тех пор прошло 18 лет. Тогда, в 25, ей надо было решать — либо монастырь, либо власть. Царевен замуж не выдавали. При своем честолюбии о монастыре Софья не желала и думать. Она, по сути, и так жила, как в монастыре. Одиночество, строгое исполнение обрядов, бесконечные посты. Ее кремлевский терем был настоящим заточением. Единственные посторонние посетители, кроме родных, — патриарх, учитель и врач, который допускался только в случае очень серьезной болезни. Когда врач входил, затворялись ставни. Пульс лекарь мог прощупать только через ткань. Потайные ходы вели из терема в церковь, где царица и царевны скрывались за красными занавесями от любопытства остальных молящихся.

Русская историческая живопись. . «Терем царевен». Автор: Клодт фон Юргенсбург Михаил Петрович. 91 x 126 см. Холст, масло. 1878. Пермская государственная художественная галерея

Однажды был такой случай. В 1674 году, когда Соне было 17 лет, два молодых дворянина, Бутурлин и Дашков, сворачивая в один из внутренних дворов дворца, случайно встретили карету, в которой царица отправлялась на богомолье в монастырь. Этот случай чуть не стоил им головы. Молодые люди были арестованы, и их жестоко допрашивали.

Ф. Дюрфельдт. Старый царский дворец в Московском Кремле. Гравюра. Начало1790-х гг. Музеи Московского Кремля

Посещение царевной женского монастыря. 1912,Суриков Василий Иванович

Места царевен не указывались ни при одном торжестве, которые нарушали ужасное однообразие подчиненной неизменному и строгому этикету жизни всех остальных членов царской семьи и придворных. Царевны появлялись исключительно на похоронах, да и то очень редко, следуя за гробом в непроницаемых фатах. Народ знал их только по именам. Из-за своего высокого положения они не имели возможности выйти замуж ни за русского боярина, ни за иностранного принца: этого не позволяла православная религия. Царевнам не ведомы были радости любви и материнства. Таков был суровый закон. Не нарушая этих строгих правил, Софья никогда бы не смогла прийти к власти и прожить пусть недолгую, но яркую, полную страстей жизнь.

В тереме ,Андрей Рябушкин

Теперь на исповеди монахиня Сусанна каялась в этих страстях. А когда возвращалась в келью, вновь начинала вспоминать то, в чем только недавно исповедалась, и вновь румянец заливал щеки, и вновь из Сусанны она превращалась в Софью

«Видит Бог, я в этом не виновата», — говорила себе Софья

 

Царь Федор Алексеевич

...Похороны царя Федора. Софья идет за гробом вместе с Натальей Кирилловной Нарышкиной, матерью молодого Петра, провозглашенного государем. Протест против избрания Петра на царство зреет в ее душе. Времени нет, надо решаться, либо сейчас, либо никогда, потом будет поздно. В Москве продолжаются беспорядки, начавшиеся еще до смерти Федора.

Сожжение разрядных книг при царе Федоре Алексеевиче.

Гравюра из издания В.Е. Генкеля Русская галерея. Сцены из русской истории

Стрельцы подают челобитную с требованием арестовать их полковников и взыскать с них свои убытки. Правительство напугано такой просьбой и выполняет требование стрельцов. 1 и 2 мая офицеров подвергают телесному наказанию и заставляют выплатить стрельцам положенные деньги. В эти же первые майские дни изгнаны со двора бывшие царские фавориты Языковы, Лихачевы, Дашков. Кругом царит атмосфера недовольства и подозрительности.

 

Стрельцы, люди по большей части необразованные и восприимчивые к слухам, недовольны и обеспокоены избранием младшего царевича. Они боятся, что, как и во времена Федора, они будут подвергаться преследованиям со стороны советников нового государя, что с таким трудом добытые ими привилегии закончатся.

Стрелецкий бунт. 1682. Возмущение стрельцов в Москве. Гравюра Н. Кисловского

Народ толкует о том, что избрание нового царя произошло незаконно, мол, не может быть, чтобы старший царевич отказался по болезни. Стрельцы полагают, что все это устроено партией изменников, что несовершеннолетний Петр будет марионеткой в руках недобросовестных родственников Нарышкиных. Особенно настораживают стрельцов слухи о том, что Нарышкины якобы собираются распустить их, стрелецкое, войско. Кроме того, поскольку избрание Петра одобрила Боярская дума, они сделали вывод, что бояре также настроены против них.

Наталья Кирилловна Нарышкина С гравюры Н. Колпакова

Пётр Великий в детстве, спасаемый матерью от ярости стрельцов ,Карл Штейбен

 

Кто-то запустил слух о том, что в России теперь два царя: один народный — Иван, другой боярский — Петр. Таким образом, Иван Алексеевич превратился в лидера простого народа, сам того не желая. Но он был болен. А на Руси всегда любили больных и несчастных. Да еще при этом отстраненных от власти. Одним словом, пора было действовать. Софья пригласила к себе патриарха Иоакима и бояр.

 

Святейший Патриарх Иоаким (1674 - 1690)

Она предложила, чтобы правили оба брата, поскольку Петру еще и десяти лет нет. Избрание Петра, таким образом, совершенно противно законам.

Гробовое молчание длилось минут десять. Потом заговорил патриарх Иоаким:

—Многоначалие зло есть. Един царь да будет! Богу тако изволившу.

Софья дала понять, что разговор окончен. Патриарх был возмущен и молча удалился.

Стрельцы готовы, князь Иван Хованский на ее стороне, хотя преследует собственные интересы. Его пламенное обращение к стрельцам она помнила слово в слово.

 

Иван Андреевич Хованский с возвышения говорил:

—Вы сами видите, какое тяжелое ярмо было наложено на вас и до сих пор не облегчено, а между тем царем вам избрали стрелецкого сына по матери. Увидите, что не только жалованья и корму не дадут вам, но и заставят отбывать тяжелые повинности, как это было раньше; сыновья же ваши будут вечными рабами у них, Нарышкиных. Но самое главное зло в том, что и вас, и нас отдадут в неволю чужеземному врагу. Москву погубят, а веру православную истребят.

 

Среди стрельцов началась паника. Их "Ответ на призыв князя был поистине ужасным. Начались убийства, разбой, Москва захлебнулась в крови. Пьяные стрельцы объявили охоту на бояр.

Они останавливали кареты бегущих из города бояр, убивали мужчин и насиловали женщин. Офицеров, которые пытались навести порядок, затаскивали на высокие каланчи и сбрасывали оттуда, взяв за руки и за ноги.

«Видит Бог, я в этом не виновата», — говорила себе Софья. А Сусанна отвечала ей:

«Но ты же хотела этого. Ты знала, что без крови не обойдется. Значит, виновна». Виновна, хоть и не участвовала в заговоре, как утверждал ее брат Петр.

Разгорелось восстание

 

Чтобы разгорелось восстание, достаточно было только маленькой вспышки. И этой вспышкой, которая зажгла пламя, стал слух об убийстве царевича Ивана. Слух этот появился в символический день 15 мая — в годовщину смерти сына Ивана Грозного Дмитрия, виновником которой был Борис Годунов, ставший царем после пресечения династии Рюриковичей в 1598 году. В настроении народа во время событий столетней давности и накануне восстания 1682 года было много общего. Смутное время.

 

Стрельцы, схватив оружие, пошли во дворец и потребовали показать им тело царевича. Стрелецкое войско жаждало крови. Сначала натиск стрельцов остановили. Перед ними предстал царевич Иван, которого вывела на крыльцо его мачеха Наталья Нарышкина. Софья и Марфа, ее сестра, стояли за их спинами. Марфа дрожала от страха, Софья — от волнения и возбуждения. Примерно так она все и представляла. Вывели Петра.

Царевич Петр. Этюд к картине Стрелецкий бунт ,Николай Дмитриев-Оренбурский

Стрельцы замерли. Некоторые даже забрались на крыльцо, чтобы получше рассмотреть братьев. Стрельцы обратились к Ивану. Действительно ли с ним плохо обращались?

— Успокойтесь. Ни от кого никакой к себе злобы я не имел, и никто меня не изводит, и жаловаться ни на кого не могу, — сказал Иван. 

Вид живого и невредимого Ивана усмирил волну негодования. Однако среди стрельцов нашлись такие, кто все еще хотел свести счеты с «изменниками и злодеями», задумавшими недоброе против царевича. Как бы то ни было, стрельцы не спешили расходиться. Если бы придворные Артамон Матвеев и князь Долгорукий в тот момент не спустились с крыльца, чтобы попытаться окончательно успокоить стрельцов! Неизвестно, как бы тогда повернулась вся дальнейшая жизнь. Артамон Матвеев стал первой жертвой.

 

Стрельцы ворвались в царские хоромы. Искали изменников. Будущая пролитая кровь стучала у них в головах, и их уже нельзя было остановить. Когда наконец они обнаружили Артамона Матвеева, они вытащили его на Красное крыльцо и сбросили прямо на копья сотоварищей.

Боярин Артамон Сергеевич Матвеев, неизвестен

И пошло-поехало. Особенно нравилось стрельцам не просто убивать изменника, а разрубать его на куски. В течение следующих трех дней было убито еще около шестнадцати человек. Некоторых из них нашли прямо во дворце, куда запрещалось входить посторонним. Теперь хозяевами здесь были стрельцы. 

15—16 мая они назвали имена следующих жертв. И привели приговор в исполнение. Мятеж превращался в бессмысленную резню. 17 мая стрельцы назвали свою главную жертву — Ивана Нарышкина. В представлении мятежников Нарышкин был первым изменником, покушавшимся на жизнь царевича Ивана и имевшим виды на царскую корону. Его правление отождествлялось с периодом притеснений стрельцов.

Иван Кириллович Нарышкин

С 15 мая Нарышкин при помощи царского семейства скрывался во дворце, но вскоре стало очевидно, что только его смерть сможет предотвратить дальнейшую резню.

— Мы знаем, что Иван Нарышкин спрятан здесь, отдайте его, с нас будет довольно, никого не тронем больше! — кричали стрельцы.

И Наталья, и Софья умоляли сохранить Ивану жизнь. Но было видно, что эти головорезы не остановятся ни перед чем. Даже перед образом Богородицы, которую Наталья в отчаянии дала в руки Ивану. Стрельцы набросились на Нарышкина, утащили его в застенок и после страшных пыток убили. В тот же вечер было объявлено, что родственники погибших могут похоронить останки. Хотя убийства на время прекратились, еще немало жертв ожидали своей участи.

 

Софья стала регентшей

Видит Бог, Софья делала все возможное, чтобы кровопролития было как можно меньше. Она понимала, что только она сейчас способна остановить кровавую вакханалию и, взяв в руки власть, навести порядок во дворце. Она одна вела переговоры со стрельцами. И стрельцы слушали ее с уважением.

18 мая стрельцы опять пришли в Кремль. Софья вышла к ним навстречу вместе с отцом царицы Натальи, Кириллом Нарышкиным. Толпа требовала его ссылки. Софья понимала, что компромисс необходим, что иначе стрельцов не унять. И убедила Наталью Кирилловну уговорить отца постричься в монахи. Что он и сделал в Кирилло- Белозерском монастыре. Заручившись согласием Нарышкиной, Софья на следующий день успокоила стрельцов. Она приказала уплатить им долги и отдала распоряжение похоронить всех убитых во время восстания. На эти цели была собрана огромная сумма — 240 тысяч рублей.

 

Центральная часть гравюры с изображением архитектурного ансамбля Кирилло-Белозерского монастыря. В центральной части листа - весь комплекс монастырских построек к.XVII - начала XVIII в.в., справа от него - образ преподобного Кирилла Белозерского со свитком в руках, слева - Богородица с младенцем Иисусом на руках. В правом нижнем углу - надпись: «Грыдоровалъ в Москве Мартинъ Нехорошевский», в левом нижнем углу: «... а возбоновлена 1742 году при бытности архимандрита Вавилы».,М.Н. Нехорошевский

Центральная часть цветной хромолитографии «Вид первоклассного Кирилло-Белозерского монастыря в память пятисотлетия основания его». 1897г. В центральной части листа - монастырский ансамбль на берегу Сиверского озера, вверху - образ преподобного Кирилла Белозерского с иконой Богородицы Одигитрии. Внизу - надпись: «От Санкт-Петербургского духовного цензурного комитета печатать дозволяется. Санкт-Петербург 18-го апреля 1897 года »

Когда 23 мая представители стрельцов опять пришли в Кремль, они попросили Ивана Хованского обратиться к великой государыне царевне с предложением, чтобы царевичи Петр и Иван правили вместе. Предложение было принято.

 

Совместное правление Ивана и Петра официально началось 25 июня — в этот день состоялась совместная их коронация, но еще 29 мая Софья стала регентшей. По сути, она правила страной.

Венчание на царствие Ивана и Петра Алексеевичей 25 июня 1682 г. фрагмент

 

«Первый министр»

Отец Михаил прочел молитву, и Сусанна прошла к алтарю причаститься святых таинств. На следующий день было легко на душе. Она вновь читала Святое Слово Божие, молилась, советовалась с матушкой о распределении финансов на хозяйственные нужды. Но ночью, во сне, к ней вновь пришел Василий. Они любили друг друга как тогда, в первый раз. Нет, во второй, первый раз она помнила очень смутно...

...Она вызвала его, чтобы обсудить государственные дела. В итоге разговор перешел сначала на религию, обсуждали раскольников-старообрядцев, потом Голицын заговорил о католичестве, затем об искусстве. Василий Васильевич рассказывал ей о картинах Рембрандта и Веласкеса, об архитектурных шедеврах Бернини, Гварини и Рена, о музыке Монтеверди и Люлли, о литературе — Корнеле, Расине, Мольере, Буало, о философии Декарта и Паскаля.

Софья Алексеевна (гравюра, Боннар,1685)

Они не заметили, как наступил вечер. Рука Василия давно лежала на ее плече. Она положила на нее свою ладонь. Он наклонил голову и поцеловал ее.

— Идите за мной, — прошептала Софья.

Все как в тумане. Она, царевна, дочь русского царя, разделась перед мужчиной и легла с ним в постель. Она позволяет ласкать ее так, как не могла и в мыслях представить себе. Кружится голова, его горячие губы на ее губах, на ее груди. Жгучая, резкая и в то же время сладостная боль, и — забытье.

О второй встрече они договорились этой же ночью. Теперь они встречались почти каждую ночь. А днем Голицын был главным ее советником, ее правой рукой, без которой она не представляла свое правление. Он возглавил Посольский и соединенные с ним приказы, а также Иноземный и Рейтарский, получил титул «дворцового воеводы, ближнего боярина, наместника новгородского, царственной большой печати и великих посольских дел сберегателя». Иностранцы стали называть его «первым министром», хотя в России XVII века не только не было подобного титула, но и служебные обязанности первого человека в государстве, каким стал Голицын, не были четко определены.

Князь Васи́лий Васи́льевич Голи́цын (1643 — 21 апреля (2 мая) 1714)

Царственныя большия печати и государственных великих посольских дел сберегатель, ближний боярин и наместник новгородский

Она сделала просвещенного князя Голицына всем

Жена Голицына Евдокия Стрешнева была где-то далеко, в другом мире. И тем не менее, хоть Софья и не может выйти за него замуж, она не хочет делить его ни с кем. Евдокия должна принять схиму. Как он отреагирует на это? Что бы он ни сказал, будет так, как она решила.

 

Так и случилось. Евдокия вскоре приняла схиму в монастыре. Теперь Софья и Василий всецело принадлежали друг другу. И в этом она каялась отцу Михаилу. 

Она сделала просвещенного князя Голицына всем, но еще она хотела, чтобы он снискал себе славу воина. Вот тогда она закроет рот всем их недоброжелателям, и, кто знает, может быть, ей удастся сделать его регентом. Но пока об этом думать рано. Сейчас нужно дать ему проявить себя на внешнеполитической ниве. 

О предстоящем походе против крымского хана Софья официально объявила 3 сентября 1686 года. Князь Василий Голицын был назначен фельдмаршалом и воеводой большого полка. Конечно, стремление Софьи сделать его воеводой опиралось не только на ее желание видеть в нем воина. У Василия был военный опыт. Он участвовал в военных действиях на Украине и был знаком с той местностью, по которой должна была совершить марш его армия. К тому же он был инициатором военной реформы. При всем при этом он мечтал о военной славе не меньше, чем любящая его Софья. 

Софья понимала, что рисковала многим. Во-первых, на время похода она лишится главного своего помощника, да что там помощника — лишится мужа, с которым вот уже несколько лет делила все трудности и радости. Благодаря ему она научилась любить, благодаря ему узнала о великой европейской культуре, и ее бурная жизнь засверкала новыми красками. Она сама даже начала писать пьесу для театра, но, когда показала Василию и увидела его сдержанную реакцию, решила не продолжать.

Поход против крымского хана 

И вот пришло время похода. Она очень хорошо помнила тот холодный февральский день 1687 года. На улице мела метель, а в Успенском соборе служили торжественный молебен. Софья стояла, как всегда, на своем месте — месте, которое предназначалось царице, неподалеку от нее — молодые государи Петр и Иван. Чуть дальше князь Василий. Молебен служил лично патриарх Иоаким. Он освятил знамена, иконы и кресты, которые везли на поле брани. Когда молебен был отслужен, Софья в сопровождении свиты отправилась к Никольским воротам.

 

Началось формирование армии, которое сильно затянулось. За исключением иноземных и стрелецких полков войско было сформировано из служилых дворян. Оно медленно мобилизовывалось и медленно передвигалось, несмотря на угрозу жестоких наказаний. Почти три месяца ушло на сборы и экипировку, и только 2 мая армия наконец двинулась в поход. Ночь перед походом они с Василием провели бурную, страстную, они любили друг друга так, как будто виделись в последний раз. У обоих было нехорошее предчувствие, но ни Софья, ни Василий решили не огорчать друг друга мрачными мыслями. Они старались утопить их в жадных ласках, чтобы насладиться друг другом впрок. Кто знает, когда они увидятся в следующий раз?

Первую неделю после его отъезда она ходила как во сне. Отдавала какие-то распоряжения, вела переговоры, но делала все это, совершенно не включаясь в события. И если бы ее на следующий день спросили, какие приказы она отдала вчера, она бы не вспомнила ни одного из них. Но царевна взяла себя в руки и постепенно вошла в свое обычное деятельное состояние. От гонцов она узнавала о том, что происходит с армией Василия Голицына. Сведения эти ее не радовали. 

Войска продвигались крайне медленно. За семь недель после форсирования ими реки Мерло возле украинского города Коломак они прошли всего 300 верст, одолевая, таким образом, только 6 верст в день. Такая медлительность объяснялась большим снаряжением, которое приходилось нести с собой. Каждый воин вез провиант на несколько месяцев, и, кроме того, в обозе было несколько сот пушек. Помимо всего прочего, возникли проблемы с лошадьми.

В середине июня армия достигла речки Конские Воды и разбила лагерь у урочища Большой Ayr. Татар не было видно, и Голицын надеялся получить известия об их местонахождении от польских гонцов

Сон Софьи был ясновидческим

Софья писала Василию: «Свет мой, братец Васенька, здравствуй, батюшка мой, на многие лета... Подай тебе Господи и впредь враги по- беждати, а мне, свет мой, веры не имеется, что ты к нам возвратитца, тогда веры пойму, как увижу в объятиях своих тебя, света моего. А что, свет мой, пишешь, чтобы я помолилась, будто я верна грешная пред Богом и недостойна, однако же дерзаю, надеяся на его благоутробие, аще и грешная. Ей, всегда того прошу, чтобы света моего в радости видеть. По сем здравствуй, свет мой, о Христе навеки неищетные. Аминь».

Он отвечал. Гонцы привозили почту, где он сообщал о своих новых успехах.

 

Софья тут же, с гонцом отправляла новое письмо:

«Свет мой, батюшка, надежда моя, здравствуй на многие лета!.. Я брела пеша от Воздвиженскова, только подхожу к монастырю Сергия Чудотворца к самым святым воротам, а от вас отписки о боях; я не помню, как взошла, идучи, не ведаю, чем его света благодарить за такую милость его, и матерь его пресвятую Богородицу, и преподобного Сергия чудотворца милостивого... Бог, свет мой, ведает, как желаю тебя, душа моя, видеть, и надеюсь на милосердие Божие, которое велит мне тебя видеть, надежда моя. Чем вам платить за такую службу, наипаче всех твои, света моего, труды, если б ты так не трудился, никто б так не сделал».

В ночь с 13 на 14 июня ей приснился страшный сон. Горят крымские степи, огонь приближается к лагерю русского войска, вспыхивают палатки, шум, крик. Воины в панике, ржание лошадей, и в огне — лицо Василия. Он кричит:

«Софья, Софья, зачем ты послала меня на смерть?» Она проснулась в холодном поту и услышала собственный крик: «Вася! Васенька!» Когда осмотрелась по сторонам, вытерла пот со лба и вздохнула с облегчением: это только сон. Но тревога камнем легла на сердце.

 

Сон Софьи был ясновидческим. Именно в этот день, 13 июня, в степи, где стоял лагерь русского войска, начался пожар. Армия еще не встречала на своем пути татар, но ходили слухи, что степь подожгли именно они. Голицын принял мужественное решение продолжать поход. Теперь войско двигалось еще медленнее. На следующий после пожара день по выжженной степи прошли еще две версты по направлению к речке Ачкакрак.

Сидя в своей келье, Софья вспоминала злосчастный поход. По рассказам Василия она ярко представляла каждый день этого тяжелого шествия, как будто сама принимала участие в нем. Однако в сообщениях гонцов не было и намека на трудное, бедственное положение. Но она не верила этим сообщением. Она догадывалась, что князь ни за что не покажет свою слабость и не станет тревожить свою возлюбленную. Все это она узнала позже, когда он вернулся.

Портрет Валентины Серовой.Этюд к. картине Великая княгини Софья в Новодевичьем монастыре (1698) ,Илья Ефимович Репин

Лошади начали ослабевать, солдат косили болезни. 16 июня огонь был погашен проливным дождем, но на много верст вокруг трава была выжжена. Войска не могли пройти дальше, их не пускала засуха. Они остановились у речки Ачкакрак.

Дела шли все хуже и хуже. Многие солдаты заболели из-за того, что пили грязную, зараженную воду. Лошади падали и были не способны тащить орудия, не говоря уже о повозках с провиантом. Оставалось пройти еще 200 верст, чтобы достичь Перекопа, который открывал вход на Крымский полуостров. Даже если бы армия двигалась с прежней скоростью, это расстояние можно было бы покрыть не меньше чем за шесть недель. 17 июня Голицын собрал военный совет, на котором было решено повернуть обратно. 

Голицын не смог стать воином в ее глазах

Кончилось тяжелое лето и вместе с ним тяжелое время ожидания. В начале сентября она упала в его объятия. Офицеров наградили медалями с изображениями двух царей и правительницы и с начертанием начальных букв их имен. Софья тонко повела политику, в народе и среди боярства сложилось мнение, что поход был в общем успешным, потому что не ставил своей целью захват Крыма, а имел скорее разведывательные цели.

Совместное правление Петра I и Ивана V при регентстве Софьи (1682-1696 гг.) Золотой в три четверти угорских (угорский - это русское название венгерского золотого весом 3,4 г) за крымские походы 1688-1689 гг. Новодел. Золото, 2,15 гр. В конце XVII в. название «угорский» было вытеснено новым названием монеты - «червонец», который имел тот же вес.

Софья была довольна. Конечно, она ожидала большего от этого похода, хотя в глубине души и понимала, что такой финал вполне возможен. Ну что ж, поход этот не поколебал ее власти, а в следующем будут учтены ошибки прошлого.

 

Теперь она думала о венчании на царство. Она отдала приказ чеканить монеты, на которых была изображена с короной, скипетром и державой. Ей посвящали панегирики в стихах, и царевна все чаще стала появляться перед народом на праздниках и торжествах. Она повернула все дело так, что незавершенная военная кампания князя Голицына только подняла престиж ее правительства. Но в отношениях с Василием наметилось похолодание. Это было связано с тем, что Голицын не смог стать воином в ее глазах, как она ни старалась представить его таковым для ближайшего окружения.

 

Итак, первый крымский поход был неудачным. И очень скоро назрела необходимость второго похода. В декабре 1687 года в Москву приехал польский резидент Доминик Довмонт. На приеме, устроенном по его прибытии, Довмонт сообщил, что король был поражен тем, что он подвергся нападению крымских татар и белгородской орды.

 

По официальным результатам крымского похода этого случиться не могло. Василий отрицал этот факт и утверждал, что крымцы были заперты на полуострове из-за приближения русской армии. Когда Довмонт произносил свои претензии, взгляды Софьи и Голицына встретились. Василий отвел глаза

Голицын опять был назначен главнокомандующим

Она хотела реабилитировать его в собственных глазах и перед самим собой. О репутации в окружении, в том числе и враждебном, она позаботилась. 5 сентября ее правительство обнародовало память — хвалебный документ, посвященный крымскому походу. В нем были такие слова: «А как ты, Ближний Боярин и Оберегатель и Дворовый воевода Князь Василий Васильевич с товарищы, переправясь реку Конску, пошли к речке Акчакраку и Карачакраку: и Крымской хан с ордами, увидав о том вашем Бояр и Воевод многолюдном и стройном приходе и о промысле над собою, познав свое бессилие, около Перекопи и на Днепре все степи выжгли, чем бы им от вашего Бояр и Воевод с полками наступления свободиться; и, видя их, Хан с татары на себя ваше Бояр и Воевод полков ваших Их Великих Государей ратных наступление, пришли в боязнь и во ужас и отложа обыклую свою дерзость, нигде сам не явился и юртов его татаровя нетокмо в противление к вам вышли, и нигде не показались и бою с вами и полков ваших с Их Государей ратными людьми не дали, и пришед в самое отчаяние, ушли за дальния свои поселения за Перекоп и в иные места».

Список воевод второго крымского похода был обнародован 28 октября. Голицын опять был назначен главнокомандующим. Князь был очень встревожен этим назначением. Софья это прекрасно понимала.

День ото дня усиливалась партия Петра, который из мальчика начал превращаться в мужа.

Военные игры потешных войск Петра I под селом Кожухово ,Алексей Кившенко

Конечно, Софье будет не хватать мудрого Василия. И все же такой он ей был не нужен. Пусть во время второго похода он исправит ошибки первого и тогда, может быть, опять станет ее достоин.

Но Софья говорила это самой себе и не понимала, что не до конца была с собой откровенна.

Федор Леонтьевич Шакловитый

Теперь, на исповеди, Сусанна, не раз проанализировав свое тогдашнее поведение, знала, в чем было дело. И честно призналась в этом отцу Михаилу. Дело было в новом мужчине, который начинал занимать ее сердце, потому что, во- первых, олицетворял в себе все те качества, которых не было у Василия, во-вторых, как мужчина по-настоящему волновал ее.

Этим человеком, вторым ее фаворитом, и вскоре, когда князь отбыл во второй военный поход, ее правой рукой стал Федор Леонтьевич Шакловитый.

На приказной службе он сделал блестящую карьеру. После работы подьячим в приказе Тайных дел стал дьяком Разрядного приказа, а с 27 августа 1682 года — думным дьяком.

 

Во время восстания стрельцов он был главным организатором дворянского ополчения, он же устроил такую нужную ей, Софье, засаду на Ивана Хованского, благодаря которой стало возможным его физическое устранение. В декабре 1682 года Софья назначила Шакловитого главой Стрелецкого приказа. За «разбор» стрелецких полков и предотвращение возможности нового восстания Федор Шакловитый был пожалован в думные дворяне. В Боярской думе получил исключительное право доклада в приказных чинах и жалованье. Софья понимала, что это позволит ему фактически держать в руках весь гражданский государственный аппарат. Но кому, как не ему, это доверить? Федор Леонтьевич был предан ей. Она помогла ему в его продвижении, он поможет ей в захвате абсолютной власти.

Стрельцы.

Ей и раньше казалось, что дерзкий взгляд этого человека во время беседы с ней скользит слегка ниже ее глаз. Это возмущало ее, с одной стороны, с другой — приятно волновало, и она делала вид, что не замечает его наглых глаз. Шакловитый хитро, как-то слегка по-мужицки щурил глаза. А в них Софья читала: «Ты женщина, а я настоящий мужик, преданный тебе и хитрый. Я вижу тебя насквозь, всю тебя, вижу, какая ты под одеждой, хочу тобой обладать, и ты тоже не против этого».

Он отличался очень острым умом и завидным здоровьем, действовал быстро и без оглядки на нравственные нормы. Софье это нравилось. После тонкого, нежного, европейски образованного князя Василия Шакловитый казался ей животным, хищным и резким, порой грубым. Но именно это ее и влекло к нему.

Конечно, не только это. Шакловитый пленил еще и тем, признавалась себе Сусанна, что сыграл на ее гордыне. Софья хотела абсолютной власти, и он всячески это приветствовал и делал все для того, чтобы она венчалась на царство. Заказал художнику ее портрет с короной и скипетром, таким образом готовя общественное мнение к коронации царевны Софьи.

Царевна Софья

Тонко чувствуя ее настроение после бесславного возвращения князя Голицына из первого крымского похода, он, не дожидаясь ее намеков, стал действовать так, чтобы князь Василий прослыл героем. Шакловитый играл одну из главных ролей в подготовке торжественных приемов, молебнов, во вручении наград и написании панегириков, сопровождавших возвращение князя Голицына. Боярство и весь неповоротливый аппарат государственной знати Шакловитый называл отпадшим, зяблым деревом. Проявил он себя и в военных действиях. Вот уж он-то был настоящим воином. Федор Леонтьевич склонен был видеть врага везде. Он всегда был собранным, настороже, ожидающим удара ножа из-за угла.

Стрелецкий дозор у Ильинских ворот в старой Москве ,Андре́й Петро́вич Ря́бушкин

Василий перестал быть фаворитом

Софья не ожидала особых подвигов Голицына во втором походе, да и сам поход был скорее уступкой союзникам, дипломатическим жестом.

Король Ян III Собеский благословляет о нападении на турков ,Юлиуш Фортунатом Коссака

Хотя если бы на месте Василия был Федор, он и здесь бы нашел, как себя проявить. Софья не переставала поражаться энергии этого бывшего подьячего во всем — как в государственных интригах, так и на ее спальном ложе. В отличие от ласк Василия, ласки Федора, если их вообще можно было так назвать, были грубы и часто причиняли ей боль. Но это и нравилось Софье. В объятиях Василия она никогда не стонала от боли. Он был нежен и деликатен. Шакловитый набрасывался на нее как зверь, он рычал и фыркал, напрочь забывая, что она царевна, а он ее слуга. Не было царевны и подданного. Были властный, сильный, грубый мужчина и женщина, стонущая от наслаждения в его стальных объятиях, женщина, которая всю жизнь хотела повелевать и счастливая оттого, что в эти минуты так дерзко повелевают ею.

О князе Василии они вспоминали редко, а если и касались его персоны в связи со вторым крымским походом, то Шакловитый всегда говорил о нем очень почтительно, с уважением. Хотя как военный стратег и тактик был наголову выше своего предшественника. И успел доказать это во время крымского похода Голицына. Он помог Василию избавиться от гетмана Левобережной Украины Самойловича, спешно прискакав в Дикое поле и устроив так, что гетман был свергнут самими казаками.

Второй крымский поход можно было считать более удачным, чем первый, хотя особых панегириков князю никто не пел. Не было громких боевых побед на полях брани, но пути ордынских набегов были перекрыты новейшими укреплениями с дальнобойной артиллерией. Обезопасив огромные южнорусские пространства, Голицын смог в интересах дворянства увеличить сроки сыска беглых крестьян. Голод и эпидемии, охватившие лишенное источников разбойной добычи Крымское ханство, отняли у последнего наследника Золотой орды былое могущество.

 

И тем не менее князь Василий перестал быть ее фаворитом, ее любовником. Они встречались так, как будто между ними никогда ничего не было. При этом оба вели себя очень доброжелательно. Софье даже не верилось, что она могла страстно любить этого человека. Место на ее ложе теперь занимал другой — Федор Шакловитый. Он теперь был и главным государственным деятелем.

Петр мужал и умнел

Портрет Петра I Ян Веникс

Петр мужал и умнел. Еще немного — и он заявит свои права на власть. Софья прекрасно понимала это. Но никогда — в этом она признавалась перед Богом, — никогда у нее не было мысли убить брата, что бы там ни говорили ни он сам, когда приезжал к ней в монастырь, ни его клеветники. Петр, казалось ей, и сам до конца не верил в это. Козлом отпущения он сделал ее любовника Федора Шакловитого. Так было удобнее. При такой постановке вопроса он мог продолжать изредка общаться с заблудшей сестрой.

 

Петра ждало большое будущее, это Софья прекрасно видела. Но ее возмущало то, что он был настолько слеп, не замечал, как она расчистила ему дорогу, сколько преобразований было сделано при ней, какие успехи были во внешней политике государства. А он, приезжая, только и твердит что о заговоре, о Федоре...

 

Умышленно ли он задевает самые больные струны ее души, называя Шакловитого вором и изменником? Ведь Петр, без сомнения, знает об их отношениях, уж это ему его верные слуги наверняка рассказали.

Петр ревнует ко всему. Не любя Софью, он ревнует ее к власти, хотя полностью теперь владеет ею, к Шакловитому, им же давно казненному. Он не может смириться с тем, что женщина была у власти, когда должен был властвовать только он, что она была умнее его, что ее называли премудрой правительницей Софией.

И тот «заговор» августа 89-го года — какие злые клеветники его соорудили? Они очень хорошо знали больные места Петра, знали, на чем нужно сыграть. Петр даже сейчас не верит ей, не верит, что она никогда не хотела его смерти. Видит Бог, если бы она этого очень желала, она не остановилась бы ни перед чем. Сколько раз у нее была такая возможность, когда он был еще в малых летах! Уже тогда она представляла себе, что по мере его взросления она столкнется с его стремлением к власти. Но хотеть его смерти, да еще и смерти его матери, — упаси Господь!

Павел Рыженко. Наталья Нарышкина с младенцем Петром

Впрочем, прямо Петр ее в этом не обвинял. В глаза, когда приезжал в монастырь, осуждал только за то, что она посягнула — он так и выразился «посягнула» — на абсолютную власть. А главным виновником, под влияние которого она попала, был, по его словам, ее помощник Федор Шакловитый. «Вор Федька», — брезгливо и презрительно называл он Федора. «Далеко тебе до этого вора», — думала про себя Софья, но вслух Петру этого, конечно, не говорила.

 

Кризис в их отношениях назревал. В день ее именин, 25 июля, Петр после полудня вернулся из Коломенского в Москву и почти сразу же уехал в Преображеиское, не посетив праздничные торжества. Думных людей и других придворных принимали она и Иван. Внешние приличия, нарушенные отсутствием Петра, пытались соблюсти.

 

Никакого заговора Софья против него не замышляла, но Петру идея заговора была необходима, чтобы устранить сестру и властвовать единолично. Иван соперником ему не был, он делил с ним власть только официально, полностью от нее устранившись.

 

Кризис был. Вернее, так: ожидание кризиса и произвело сам кризис. Петр продолжал его провоцировать. Он не приехал на панихиду по царю Федору Алексеевичу, которая была назначена на 8 июня, и в результате его отсутствия поминки пришлось отложить на три дня.

Это было не только вызовом памяти предков, но и оскорблением ближайших родственников, в первую очередь Софьи.

За день до бегства Петра в Троице-Сергиев монастырь все три царствующие особы занимались каждый своими делами: Иван слушал литургию в церкви Преображения Господня, Софья ездила в Новодевичий монастырь и вернулась со своей обычной личной охраной, большая часть которой начала выказывать беспокойство. А Петр, как сообщил его посланник, «изволил того числа быть в своем государском походе в селе Преображенском». Последнее время Петр начал не в меру пить. О нем говорили так: «Пьет допьяна и своими руками конюхов кнутом бьет, и никакими мерами его образумить нельзя».

Роковой день 7 августа

Отец Михаил никогда не перебивал. Внимательно выслушивал и отпускал грехи. Сегодня она будет вспоминать тот роковой день 7 августа, когда произошел окончательный разрыв между ней и Петром. И больше к этому возвращаться не будет. Хотя пути Господни неисповедимы. Если Господь потребует опять воскресить в памяти события последних дней ее царствования, она сделает это.

 

7 августа Софья вызвала Федора и объявила о своем намерении отправиться в Донской монастырь. Несколько недель назад, во время ее похода в Новодевичий монастырь, неподалеку от ее процессии произошла стычка между стрельцами, и один из них был убит. Софья приказала расправиться с теми, кто участвовал в потасовке, и инцидент был ликвидирован. Но он породил нехорошее предчувствие. Это был дурной знак, предзнаменование чего-то страшного, что должно вот-вот случиться. И случилось.

 

Итак, Софья вызвала Федора и попросила подготовить его отряд в 100 вооруженных стрельцов, чтобы полностью на этот раз себя обезопасить. Федор отправился исполнять приказание. Через час она вызвала его снова. Решено было, что она вместо Донского монастыря пойдет в церковь Казанской Богородицы на Красной площади в сопровождении Федора и стрельцов. Именно этот ее поход и стал главным признаком «заговора».

  

Никакие кризисы, волнения, смуты никогда не отвлекали Софью от строгого соблюдения религиозных церковных обрядов. Она поддерживала тесную связь с монастырями, которым помогала материально, особенно Новодевичьему, посещала все главные службы в церкви, постоянно молилась. Несмотря на августовский кризис 1689 года, она присутствовала на крестном ходе из Чудовского монастыря, а после вечернего пения вместе с Иваном слушала панихиду по своим родителям сначала в Архангельском соборе, а затем в церкви Вознесенского девичьего монастыря, где были захоронены царь Алексей Михайлович и царица Мария Милославская.

  

В этот же день приехал гонец от Петра, чтобы узнать причину сбора в Кремле такого количества стрельцов, и получил ответ, что это сделано для того, чтобы охранять царевну по пути в монастырь, куда она должна была отправиться на богомолье. Через несколько дней Софья провожала чудотворную икону Донской Богоматери, которая была в крымском походе, из Кремля в Донской монастырь. С Софьей были бояре и воеводы.

Кто в доме хозяин

 

12 августа царевна вернулась в Кремль. Она полностью игнорировала то напряжение, которое исходило со стороны Петра, продолжала смело являться перед народом и все так же поддерживала версию великой крымской победы. А Петр по- прежнему пребывал в «своем государском Троецком отъезде».

 

Распорядок церковных православных праздников, которых летом особенно много, ничто не нарушало. Отмечали Успение Пресвятой Богородицы. Накануне царевна слушала вечерню и молебное пение в Успенском соборе, а на само Успение присутствовала на божественной литургии. На следующий день привезли новое письменное распоряжение Петра, с приказом стрельцам и пехотным полкам прибыть к 18 августа в Троицкий монастырь.

Что это могло значить для Софьи? Явное пренебрежение ее полномочиями со стороны брата и желание показать, кто в доме хозяин.

Софья никогда не страдала от нерешительности, как ее старый друг князь Голицын. В ответ на эту наглость она собрала стрельцов и произнесла перед ними проникновенную речь. Она обратилась к ним очень тепло, и в то же время в ее речи чувствовалась торжественность и надежда, что воины поймут ответственность момента. «Не следует вам вмешиваться в споры между мной и братьями, поэтому не следует подчиняться приказу Петра. Будьте верны своей царице»,— сказала Софья. И удалилась.

 

Но в рядах стрельцов колебания все же произошли. Приказ-то исходил от самого Петра! Когда Софья узнала, что несколько стрельцов собираются следовать в Троицу, она была с ними очень резкой, сказала, что тем, кто ослушается ее и отправится к Петру, она отрубит головы. Никто не сомневался, что Софья приведет свою угрозу в исполнение.

Она слушала литургию в Успенском соборе Новодевичьего монастыря, и, когда началось чтение Святого Евангелия, мысли опять перенесли ее в тот страшный год. Вот она на литургии в церкви Спаса Нерукотворного. Но ее голова и ее сердце заняты не божественным. Вместо того чтобы молиться, Софья думает только о том, как разрешить конфликт, как убедить Петра вернуться наконец из Троицкого монастыря в Москву.

 

Сусанна вернулась в свою просторную келью. Литургия, вместо того чтобы привести в порядок мысли и сосредоточить на вечном, навела ее на воспоминания о кровавых днях августа — сентября 1689 года. Значит, не все грехи она искупила, раз ей то и дело приходят на память те страшные картины. Значит, надо не отворачиваться от них, не уходить в молитвы, а пережить еще и еще раз, пока воспоминания себя не исчерпают и не перестанут тревожить ее, напоминая о греховной жизни.

 

Софья достала свой дневник, который не переставала вести даже в те тяжелые времена. Открыла на страницах середины августа 1689 года.

17 августа. Она отправляется в любимый ее сердцу Новодевичий монастырь. Знала ли она тогда, что здесь проведет свои последние долгие годы? Если бы ей об этом сообщил какой-нибудь пророк, она ничуть бы не огорчилась, скорее наоборот.

 

18-го и 19-го она слушает литургию в Донском монастыре, которую совершал сам патриарх. Иоаким тогда в последний раз поддержал Софью. Вскоре он уехал из Москвы для переговоров с Петром и сделал свой выбор в пользу молодого царя.

 

27 августа прибыли новые указы Петра, предписывавшие полковникам стрелецких и солдатских полков с десятью рядовыми из всякого полка немедленно присоединиться к нему. На этот раз Петру ответила сама Софья.

29 августа после посещения кремлевских соборов она отправилась в Троицкий монастырь в сопровождении Василия Голицына и большой свиты. Но ее процессия была вынуждена прервать путь. В селе Воздвиженском, примерно в 12 верстах к югу от монастыря, их встретил верный слуга Петра премьер-майор Преображенского полка Иван Бутурлин. Он привез послание от Петра с приказом остановиться.

Иван Иванович Бутурлин (24 июля 1661 — 31 декабря 1738) — российский генерал, сын ближнего стольника, внук Андрея Васильевича Кривого, окольничего при царе Алексее.

Когда Софья заявила, что поедет дальше, прибыл другой гонец, который сообщил ей, что, если она не подчинится, «с нею нечестно в тот ея приход поступлено будет». На вопрос, что царь имел в виду под словами «нечестно», гонец сказал, что пушки стоят наготове и будут стрелять, как только армия Софьи подойдет к стенам монастыря. Софье пришлось вернуться в Москву.

 

Сомнений в решительности Петра у Софьи больше не осталось. Во время подготовки к празднованию новогодних торжеств (а Новый год тогда на Руси отмечали 1 сентября) Петр потребовал, чтобы Шакловитый и его «соучастники» были немедленно высланы в Троицкий монастырь.

В указе от 31 августа говорилось, что «явной заводчик тому собранию вор Федор Шакловитой и иные такие ж воры. И хотели те воры приттить в село Преображенское и нас, и мать нашу, и сестру, и ближних людей побить до смерти».

 

Бред, бред сумасшедшего. Или хорошо рассчитанная тактика? Взбешенная, Софья приказала отрубить голову гонцу полковнику Ивану Нечаеву. Господи, он-то чем виноват был? — думала она сейчас. Но Господь справедлив. Чудом Бог спас Нечаеву жизнь. Не нашлось палача, который исполнил бы ее приказание.

Она собрала стрельцов. Спустилась на нижние ступени Красного крыльца. Необходимо было обратиться с длинной проникновенной речью к стрельцам и к народу. Софья понимала, что ее неудавшийся поход в Троицу сильно поколебал веру в нее. Поход был ошибкой, серьезным просчетом, она признавалась в этом себе. Вряд ли теперь ей удастся переломить ход событий. Все больше и больше стрельцов тайно покидали Кремль и перебирались в Троицу, к Петру. Он принимал их благосклонно, даже гостеприимно, и другие тоже задумывались, чтобы перейти в его лагерь.

 

Сомнений в решительности Петра у Софьи больше не осталось. Во время подготовки к празднованию новогодних торжеств (а Новый год тогда на Руси отмечали 1 сентября) Петр потребовал, чтобы Шакловитый и его «соучастники» были немедленно высланы в Троицкий монастырь.

В указе от 31 августа говорилось, что «явной заводчик тому собранию вор Федор Шакловитой и иные такие ж воры. И хотели те воры приттить в село Преображенское и нас, и мать нашу, и сестру, и ближних людей побить до смерти».

 

Бред, бред сумасшедшего. Или хорошо рассчитанная тактика? Взбешенная, Софья приказала отрубить голову гонцу полковнику Ивану Нечаеву. Господи, он-то чем виноват был? — думала она сейчас. Но Господь справедлив. Чудом Бог спас Нечаеву жизнь. Не нашлось палача, который исполнил бы ее приказание.

Она собрала стрельцов. Спустилась на нижние ступени Красного крыльца. Необходимо было обратиться с длинной проникновенной речью к стрельцам и к народу. Софья понимала, что ее неудавшийся поход в Троицу сильно поколебал веру в нее. Поход был ошибкой, серьезным просчетом, она признавалась в этом себе. Вряд ли теперь ей удастся переломить ход событий. Все больше и больше стрельцов тайно покидали Кремль и перебирались в Троицу, к Петру. Он принимал их благосклонно, даже гостеприимно, и другие тоже задумывались, чтобы перейти в его лагерь.

 

Выступить перед народом и стрельцами было необходимо. Это был ее последний шанс.

— Злые силы действуют между мною и моими братьями. Они используют все средства, чтобы возбудить ревность и раскол. Эти злые силы подкупили людей, чтобы те стали рассказывать о заговоре против молодого царя и других, — говорила Софья.

Ее слушали в полном молчании, толпа ловила каждое слово. Убедившись в том, что ее речь доходит до слушающих, Софья встретилась взглядом с Федором Шакловитым и продолжила:

 

— Злые силы завидуют добрым делам Федора Шакловитого и его непрестанным заботам днем и ночью о безопасности и благе государства, называют его зачинщиком заговора (как будто это и в самом деле заговор). Видит Господь, я хотела разобраться в этом деле и отправилась к брату, но меня остановили и не пропустили к нему, и поэтому, к величайшему сожалению, я вынуждена была вернуться. Вы прекрасно знаете, как я правила государством последние семь лет, в очень беспокойное время. Во время моего правления мы добились прочного мира с соседними христианскими государями, так что враги христиан должны были, благодаря двум военным походам (теперь она уже и сама верила в их полный успех), жить в страхе перед нами. Все вы получили большие награды за свою службу.

 

Разве не была я милостива к вам? Разве когда- нибудь могла бы я подумать, что вы мне не верны и поверили проискам врагов благоденствия и мира? — Пауза длилась минуты две. — А теперь расходитесь. Я верю, что вы и впредь останетесь со мной и будете мне преданы, а я за это всех вас пожалую. Расходитесь!

 

Когда стрельцы разошлись, перед крыльцом стал собираться народ, и она еще раз в более доступной форме повторила свою речь перед простолюдинами. Но ничто уже- не могло спасти царевну Софью. Все больше и больше военных людей переезжало из Москвы в Троицу. Единственное, что оставалось сделать Петру для того, чтобы успешно закончить дело, — арестовать «заговорщиков».

 

 

Вечером 6 сентября стрельцы пришли в Кремль, чтобы взять под стражу Федора Шакловитого.

Сначала Софья держалась решительно и отказывалась выдать его, убеждая не вмешиваться в отношения между ней и братом. Но стрельцы были неумолимы. Они говорили с Софьей вежливо, но в то же время настойчиво. Они убеждали ее, что, выдав Шакловитого, она избежит всеобщей крови.

Софья попросила несколько минут уединения. Это было падение, она понимала. Федор все равно будет схвачен, но, если она выдаст его, удастся избежать резни 1682 года. И она вышла к стрельцам. На вопросительный взгляд полковника Степана Суховеева только слегка кивнула головой.

 

Так она предала своего главного помощника и своего любовника Федора Шакловитого. После этого силы покинули ее. Бороться она больше не могла. Она удалилась в свои покои, прошла в спальню и почувствовала, что ноги не держат ее. Опираясь на плечо горничной, она дошла до кровати, упала на нее и забылась глубоким сном.

7 сентября ее имя было исключено из царского титула. В соответствующем распоряжении говорилось: «Великие Государи Цари и Великие Князи Иоанн Алексеевич, Петр Алексеевич всея Великия и Малыя России Самодержцы указали: в своих Великих Государей грамотах, в Приказах, во всяких делах и в челобитных писать свое Великих Государей имянование и титлу по сему, как писано в сем указе выше сего». Указ был разослан во все приказы. Софья поняла, что для нее это конец.

 

Царствование Софьи было кончено, но Петр, как ни странно, не спешил брать бразды правления в свои руки. Руководящие посты в администрации заняли Б.Голицын, Л.Нарышкин, Т.Стрешнев, И.Троекуров. А сам Петр отправился в Александровскую слободу, где предался своим любимым занятиям: стрельбе, войсковым учениям и верховой езде. Это еще раз доказывало то, что борьбу против Софьи вел не он, он был знаменем, символом, войну против нее вели его сторонники, которые после устранения Софьи стали руководить страной.

 

«Ввиду интриг заточить в Новодевичий монастырь»

«Ввиду интриг заточить в Новодевичий монастырь» — такой приказ передал ей князь Троекуров. В Москву прибыл отряд солдат Преображенского полка под командованием Федора Ромодановского, чтобы сопроводить Софью в Новодевичий.

 

Федор Шакловитый был казнен, Василий Голицын отправлен в ссылку на север. Когда он ехал к месту своей ссылки, в Вологде ему передали письмо от Софьи и деньги — 100 рублей золотом. В ответ он прислал челобитную к Софье с просьбой рассмотреть его дело и добиться возвращения его в Москву. Что за нелепая просьба! Если Василий и не знал, в каком она находилась положении, то по крайней мере должен был догадываться, что все былое влияние она потеряла. Разве допустила бы она его ссылку? Видно, тяжелые жизненные лишения так подействовали на князя Василия, что он не пришел еще в себя, решила Софья.

 

На этой исповеди она последний раз вспомнила бурные события 80-х годов. Теперь она сосредоточится на молитве и обустройстве монастыря. Средства в ее распоряжении были, и она вела деятельность по хозяйству и благоустройству. Светские новости о Северной войне со Швецией, о строительстве Санкт-Петербурга, конечно, доходили до нее, но не волновали, она оставалась к ним равнодушной. Бурная жизнь эта шла в другом, параллельном мире, с которым духовная жизнь Сусанны не пересекалась. Иногда она смотрела на свой «орлиный» портрет (портрет, где Софья изображена с царскими атрибутами на фоне герба России — двуглавого орла) — и удивлялась: сколько страсти тогда вкладывала она в свои переживания о том, как будет выглядеть при венчании на царство. И ее ли это портрет? На лице женщины с портрета — жажда власти, алчность, похоть.

Как хорошо, что все это в прошлом. Впереди — покой, молитвы и труд на благо обители. И почечная болезнь, которая подтачивает ее с каждым днем. Что ж, эта болезнь — еще одно наказание за грехи, и принимать ее надо со смирением.

Царевна Софья, в иночестве Сусанна, скончалась 4 июля 1704 года в Новодевичьем монастыре, где и была похоронена. Исповедавшись и причастившись, совершенно неожиданно для отца Михаила инокиня Сусанна высказала свою последнюю волю: на надгробии выгравировать не новое имя, данное при пострижении в монахини — «Сусанна», а написать «царевна Софья». Воля умирающей была исполнена.

 

Источник