Сирия: «Хаджинское сражение» с ИГИЛ как крупнейшая битва нашего времени

20 марта 2019 г. 13:04:30

Примечание переводчика: Полковник Франсуа-Режи Легрие (на фото — крайний справа), действующий военный, начальник штаба 68-го (африканского) артиллерийского полка, военный публицист, придерживающийся консервативно-традиционалистских взглядов как в отношении военного дела, так и в отношении политики и культуры.

Автор книги Si tu veux la paix, prépare la guerre. Essai sur la guerre juste («Хочешь мира, готовься к войне. Размышления о подлинной войне», 2018 года издания).

fransua-rezhi_legrie_polkovnik_afrika_artileriya.jpg

Однако Легрие в своей статье ни словом не упоминает о собственной роли в Хаджинском сражении и даже о французской артиллерии ничего не написал, хотя возможно, что упомянутые им эпизоды эффективного использования реактивной артиллерии имели отношение к французам.

Хаджинское сражение: тактическая победа, стратегическое поражение?

И в нем много военного опыта, который нам, западным людям, стоит учесть, особенно в отношении границ войны и сочетания прокси-войн с нашим подходом, основанным на технологическом превосходстве.

Бойцы SDF в «Хаджинском кармане»

В начале года следует решение Дональда Трампа вывести войска с северо-востока Сирии, оставив его СДС, и не нашлось лучшего решения, чем интенсифицировать бомбардировки, чтобы закончить все побыстрее, так как длительность процесса установления контроля над данной провинцией уже компрометировала [имидж Коалиции].

В итоге, вопрос о том, как освободить регион, был решен за счет разрушения его инфраструктуры (больниц, культовых сооружений, дорог, мостов, жилья и проч.). Таков оказался несложный подход, здесь и сейчас, для американцев; он не наш, и тут хотелось бы указать на то, как можно было бы нанести поражение врагу без превращения района Хаджин в руины.

Характеристики Хаджинского сражения: концентрация всех типов войны

Стоит подчеркнуть, что западнее Евфрата более-менее установлен контроль сирийского режима, а иракское ополчение контролирует часть границы. Население в сколько-то тысяч человек сосредоточено в основном на севере анклава, в районе [города] Хаджина.

Наземная боевая сила представлена прокси — СДС, арабо-курдским альянсом, подкрепленным американским спецназом и ракетами «земля-земля» и «земля-воздух» Коалиции. Не менее многочисленный, чем направленный против ИГИЛ и при этом более боеспособный контингент курдских бойцов сосредоточен на северо-востоке Сирии, постоянно в готовности противостоять туркам, партнерам американцев по НАТО [политическая ориентация автора наглядно продемонстрирована тем, что он опускает факт членства современной Франции в том же Североатлантическом альянсе — прим. переводчика].

В конце октября 2018 г. курды объявили о приостановке операций (против ИГИЛ) в связи с обострением угрозы со стороны турок, что привело к длившимся несколько недель переговорам, направленным на побуждение курдов к возобновлению боевых действий. Та же ситуация повторилась в середине декабря, и в результате все достижения на Хаджинском направлении были утеряны, пришлось начинать заново.

На земле характерные черты этой баталии можно сравнить с Первой мировой: позиционная линия фронта, продвижение на 500 метров или километр считается успехом, жестокие контратаки противника с нападениями со всех сторон с целью ослабить СДС, массированное применение артиллерии, которая одна могла обеспечить эффективное огневое поражение в тех метеорологических условиях, многочисленные прорывы, заставлявшие СДС яростно обороняться и бороться за восстановление положения, чувствительные для обеих сторон потери в живой силе, исчислявшиеся сотнями бойцов.

Из-за скудости тактического плана, это сражение переоткрыло всю ценность использования ракет «земля-земля» благодаря сочетанию точности, взрывной мощи и эффективности поражения, обеспечивающей уничтожение боеприпасов и техники в любое время (суток).

Так, 3 декабря 2018 г. впервые в ходе операции противотанковые снаряды были эффективно использованы против колонны пикапов, следовавших для атаки на оборонительные линии СДС.

Что касается воздуха, то западное превосходство было безусловно очевидно. Как это показано и в фильме Гэвина Худа 2016 г. «Глаз в небе» (Eye in the Sky) это был квинтэссенция использования как будто без ограничений высоких технологий с массовым использованием средств разведки и корректировки, авиационным наблюдением и ударами с воздуха.

За шесть месяцев на несколько дюжин квадратных километров упали тысячи бомб, что закономерно привело к разрушению инфраструктуры.

Пострадал ли от этих ударов противник? Да, но не так много, как хотелось бы, если исходить из визуального подтверждения, а не из отчетов BDA (Battle Damage Assessment — учет потерь противника) с их впечатляющей статистикой.

Бомбардировщик B-1B Lancer ВВС США бомбит позиции ИГИЛ в Хаджине

Сломлены ли были боевой дух противника, его воля сражаться? Судя по всему, нет. С непоколебимым постоянством он извлекал пользу из каждого случая плохой погоды, лишавшего СДС воздушной поддержки, чтобы контратаковать их, проникая через множество дыр в их обороне и нанося им раз за разом тактические поражения.

Неуловимые мобильные группы просачивались через зоны, оставшиеся без присмотра, чтобы вести борьбу в инсургентском стиле (партизанскими методами), не привязываясь к какому-либо конкретному месту.

Это удивительным образом иллюстрирует предсказание генерала Депорта (Vincent Desportes, «Уроки войны сегодняшней для дня завтрашнего», журнал «Ле Казуар», н. 231, стр. 19. [Генерал Винсен Депорт известен своими критическими суждениями в адрес НАТО и США — прим. переводчика]): «Всегда очень эффективные системы вооружений постоянно очень разочаровывают результатами своего применения». Хорошо отмечено. Разочаровывают не столько своим разнообразием, сколько плохим использованием; к этому мы еще вернемся.

В итоге, Хаджинское сражение переместилось более с физической сцены боевых действий в сферу восприятия.

Вынужденно приходится констатировать, что ИГИЛ успешно выдает каждый мало-мальский тактический успех за успех стратегический. А удары Запада с реальным или вымышленным ущербом не менее успешно медиатизировались (их последствия раздувались в СМИ). В результате Коалиция, озабоченная реакцией общественного восприятия, пыталась открещиваться от этих ударов, еще более их медиатизируя. И, размышляя над перспективой, становится очевидным, что в стратегическом плане в глазах западной аудитории Коалиция и в военном, и в политическом отношении будет выглядеть негативно, а в тактическом плане она уступила противнику на информационном поле.

Авиаудар Коалиции США

Границы гибридной войны и наш техноцентричный подход. Война по доверенности [гибридная война, прокси-война], или как потерять контроль над стратегией

Как уже было сказано выше, сделав ставку на прокси для ведения боевых действий на земле, Запад очевидно получил политическое преимущество в краткосрочном отношении, избежав общественного протеста против своей политики по причине понесенных потерь. Но в долгосрочном отношении этот выбор ведет к катастрофе.

Тот факт, что на территории «кармана», ставшей ареной Main Battle Area [«полем главного сражения» в натовской терминологии, что автор счел необходимым перевести в примечании на французский — прим. переводчика], американцы полностью отказались от применения наземных огневых средств и даже ударных вертолетов [данное утверждение автора, прямо скажем, противоречит американской пропаганде в Интернете — прим. переводчика], свидетельствует о том, что они (американцы) не планировали заканчивать сражение быстро.

Можно позволить себе утверждать, что «Хаджинский карман» предоставлял превосходное алиби для сохранения американского присутствия на северо-востоке Сирии и особенно для предотвращения преждевременного распада Коалиции. Цель военных действий должна была бы однозначно формулироваться как «нужно разгромить ИГИЛ», но сравним это с (использовавшейся американцами) формулировкой «ИГИЛ практически уничтожен в Сирии, но перегруппировывается в Ираке и других местах, так что по-прежнему опасен». (Такое сравнение) позволяет поставить вопрос, какова реальная цель многолетней стратегии, реальная проблема — уничтожение ИГИЛ или сдерживание Ирана?

В то же время прямым следствием такого подхода становится потеря темпа: операция изначально отдается на волю прокси, у которых собственная повестка, включающая затягивание (боевых действий) в целях ведения торга и достижения компромиссов. Это называется «тянуть резину».

Дело осложнилось, когда в один великий день проявилось расхождение между Дональдом Трампом и его военным командованием. Чтобы выполнить предвыборное обещание, президент Соединенных Штатов воспользовался взятием Хаджина для того, чтобы в середине декабря объявить победу над ИГИЛ и вывод американских войск из Сирии. Это в резкой форме продемонстрировало, что стратегию определяет темп политики, а не наоборот.

Отказ следовать (прежней) стратегии по Среднему Востоку, в рамках которой этот вывод был объявлен с двухлетней отсрочкой, повел американскую администрацию и военных по неправильному пути. Побуждаемые политической волей с одной стороны и потеряв контроль над темпом наземных операций с другой, лишенные какой-либо возможности маневра, (они) отреагировали единственно (возможным) образом — интенсифицировали бомбардировки, еще более увеличивая объем разрушений. Хаджин останется в памяти рядом с Мосулом и Раккой: практически полное разрушение.

Но эта тактическая победа, достигнутая таким образом, подорвала стратегические перспективы в данной провинции [автор имеет в виду Восточную Сирию — прим. переводчика] с точки зрения интересов Коалиции. Будущее сирийского северо-востока неопределенно, а еще более неопределенно будущее ИГИЛ, которое, потеряв территорию, явно не собирается отказываться от дальнейшей борьбы.

Урок заключается в следующем: без свободы маневра нельзя реализовать стратегию и достигнуть победы. Как в политическом плане, так и в военном.

Стратегия обязательно должна влиять на политику и в то же время контролировать ход операций во всех отношениях [во всех доменах, если дословно, что имеет значение с точки зрения современной западной военной терминологии — прим. переводчика], включая наземные операции, если стремится учитывать различные стратегические опции и политические решения. Нет других возможных решений (такому подходу нет альтернатив).

Техноцентричный подход или иллюзия мощи

Упор на воздушные средства, оказавшиеся неприменимыми в плохих условиях погоды и тем самым лишившие спецназ его эффективности, привел к тому, что Коалиция потеряла темп своих действий, а ИГИЛ хорошо отыграл свою партию, на протяжении месяцев хвастаясь успешным противостоянием самой могущественной военной силе в мире.

Стоит заглянуть внутрь ударной ячейки на какой-то момент, чтобы понять всю ограниченность нашего техноцентричного подхода [Strike Cell, по примечанию автора — оперативный центр, получающий на экраны картинку с БЛА и самолетов, осуществляющий корректировку авиационного поражения с огнем артиллерии и оценивающий общую эффективность ударов. Возможен перевод «пункт управления огневым поражением» — прим. переводчика].

Если дождь, туман или песчаная завеса — парни играют в карты и смотрят кино. Война остановилась для них вплоть до следующего окошка в погодных условиях.

В октябре 2018 года, в разгар яростных контратак игиловцев и просьб о поддержке от СДС, старший офицер отвечал одно и то же: «По метеорологическим причинам мы не можем оказать авиационной поддержки». На удивление, ИГИЛ честных правил не уважали и предпочитали атаковать именно при таких метеоусловиях!

Нет, мы не погоде игру проиграли, мы не захотели приспособиться к своему противнику, такому, каков он есть. В гибридной войне, войне по доверенности мы отказались применять наземные силы за исключением неадекватного (целям операции) участия специальных сил и авиации. Но спецназ предназначен для выполнения специальных задач, а не для конвенционной войны в урбанизированной или пустынной местности.

Еще раз, не надо понимать неправильно, мы не критикуем применение специальных сил и ВВС само по себе, не считаем его неэффективным. Но ошибочно полагать, что их достаточно для победы в сражении. Это ультратехнологичный концепт, придуманный для снижения вовлеченности конвенциональных войск и соблазнительный для политиков. Он побуждает их поверить, что можно обойтись малыми средствами, но это обман.

Так как же следовало действовать?

Ответ прост — понять, что сражение выигрывается на тактическом уровне, через приспособление к условиям местности и противнику, а война выигрывается на стратегическом и политическом уровне. И это противостояние воль [перевод «диалектика стремлений» предоставляет более широкое поле для понимания мысли автора — прим. переводчика], а не просто уничтожение «злодеев».

Как кажется, следовало рассматривать сражение за Хаджин с глобальной точки зрения: как уничтожение потенциала ИГИЛ к перегруппировке с одной стороны и как сохранение для будущего инфраструктуры долины Евфрата от бесполезных разрушений с другой.

На тактическом уровне сражение выигрывается привлечением средств, адекватных задаче и времени (принцип экономии сил и концентрации усилий), чтобы создать необходимое превосходство в силе. Опираясь на СДС, обеспеченных огневой поддержкой, следовало минимально привлечь межвидовые моторизованные тактические группы, способные быстро проникнуть в Хаджинский карман (овладеть им), с незначительным ограниченным разрушением (гражданской) инфраструктуры.

Боевые действия — это не стрельба по мишеням в ярмарочном тире. Это комбинация маневра и огня, что позволяет выбить противника с позиций, заставить его отказаться от продолжения боя посредством захвата ключевых пунктов, подавления его средств управления и логистики. Взятие Хаджина стало в декабре запоздалым примером: противник, лишенный командного центра, не смог оказывать далее скоординированного сопротивления и противостоять (наступающим).

Наконец, сражение должно постоянно вестись и на информационном поле, причем, можно сказать, с опережением. Это многократно было сказано ранее, но подтверждается раз за разом и, следовательно, это закон, который необходимо учитывать. Быстрая реакция должна способствовать своевременной популяризации собственных успехов и дискредитации пропаганды противника, (негоже) постфактум оправдываться за причиненный ущерб.

Придание большей значимости боевым действиям позволило бы нам счесть высокие стороны войны, стратегию и политику.

Вместо локализации операционного пространства в Хаджинском кармане, Коалиции следовало объединить свои силы в стратегическом отношении, не разделяя в оперативном отношении командование специальных сил в Сирии и конвенциональное командование в Ираке, а создавая единое пространство военных действий от Киркука на северо-востоке в Ираке до пустыни Аль-Анбар на западе, включая Хаджин и Аль-Каим [в очередной раз автор демонстрирует, что смотрит на описываемую местность с высоты спутниковых снимков и локализует себя на натовских базах в Ираке. Евфрат для него по умолчанию граница западной зоны влияния, Восточная Сирия сливается с Ираком — прим. переводчика].

Такое глобальное видение проблемы позволило бы найти глобальную стратегию и избежать горькой необходимости видеть, как ИГИЛ перемещается туда-сюда на протяжении двух лет. Только глобальная стратегия может обеспечить эффективное политическое решение, позволяя политику понимать необходимость длительности действий, вместо того, чтобы загонять в рамки безвыходного выбора, что, как оказалось, оборачивается патовой ситуацией.

Следует повторить вслед за генералом Департом, что военная победа должна рассматриваться через политическую призму и не может быть достигнута без вовлечения и контакта: «Дистанционная война есть заблуждение: у нее может быть военный эффект, но нет эффекта политического.

„Защита мощью“ означает защиту разрушением, а не „Защиту сил“, так как солдаты на земле при этом не действуют. Производятся необратимые разрушения, создается хаос. Существует иллюзия эффективности ВВС: действительно, это некоторая экономия поначалу, но никогда опора только на них не приводит к ожидаемым результатам. В конце концов, всегда необходимо, тем или иным образом, контролировать пространство».

Заключение

Да, сражение за Хаджин завершилось победой, по крайней мере, в отношении территории. Но отказавшись от вовлечения на земле, мы продлили конфликт и увеличили количество жертв среди населения. Мы умудрились напрочь разнести гражданскую инфраструктуру и оставить у местных жителей отвратительный образ освобождения по западному образцу, посеяв зерна для формирования нового противника. Мы не смогли продемонстрировать того, как надо выигрывать войну на основании реалистичной политики и последовательной адекватной стратегии. Сколько Хаджинов нужно, что бы мы поняли, что наши подходы неверны?

Франсуа-Режи Легрие, перевод с комментариями Романа Каргополова

*запрещенная в РФ террористическая группировка

На фото ниже — боевики ИГИЛ отстреливаются от наседающих сил коалиции, март 2019 г.

Источник