Крестьянство и революция. Столыпин и его "кампф"

Сергей Васильев

8 мая 2020 г. 14:03:29

Крестьянство и революция. Вводная часть

Моё личное отношение к революциям и переворотам было и остаётся неизменным - любая из них имеет в своей основе системные проблемы, которые не решаются другим способом, как только коренным изменением общественных отношений.

Столбовой путь к революциям и переворотам прокладывают правящие элиты, присваивающие себе права и отказывающиеся принимать на себя ответственность. Дисбаланс прав и ответственность правителей гарантированно делает власть нестабильной.

И только после этого появляются всякие-разные парвеню, которые шатают режим, а также иностранные участники, кровно в его ослаблении или падении заинтересованные.

В этом отношении революция 1917 года была отнюдь не исключением. Первым кирпичиком в её здание была хартия дворянских вольностей, освобождавшая служивое сословие от обязанности тянуть пожизненно лямку, но оставляющая в неприкосновенности все привилегии, к этой лямке прилагаемые. Русское дворянство именно тогда сделало свой первый шаг в небытие.

Вторым, и уже не кирпичиком, а основательным фундаментом революции стал крестьянский вопрос и его неотъемлемая часть - вопрос о земле. Пока дворяне были фактически рабами царскими, в обществе существовал какой-никакой общественный договор - поместья с крепостными были их компенсацией за пожизненное придворное тягло.

Тягло исчезло, а поместья с крепостными остались, породив дисбаланс, несовместимый с жизнью данных отношений. Все последующие попытки властей этот дисбаланс сгладить, выражающийся в отмене крепостного права и столыпинских реформах, опоздали ровно на сто лет. Причем на эти сто лет вместе с реформами опоздала вся империя, потеряв темп развития а вместе с ним - и геополитическую конкурентоспособность.

Ярче всего потеря конкурентоспособности проявлялась во время войн - проигранная крымская кампания, крайне тяжелая и неоднозначно завершенная война с Турцией 1877 года, вчистую проигранная война с Японией... Однако в базе лежали чисто экономические обоснования, о которых говорят гораздо реже, страдая при этом фрагментарностью.

Итак, из-за запоздалости и половинчатости аграрной реформы, производственные отношения в России отстали от европейских на 100-200 лет. В результате чего:

Огромное количество крестьянского населения (около 80% или примерно 100 млн человек) в начале ХХ века находились вне товарно-денежных отношений. Их крайне скромные наделы земли, нулевая механизация их труда позволяла крайне скудно поддерживать собственное существование за счет ведения натурального хозяйства.

Весь зерновой экспорт, которым традиционно гордились в империи, обеспечивали считанное количество латифундий и не более пяти процентов крестьянских дворов. Все остальные и всё остальное не способны были прокормить даже самих себя, куда уж там участвовать в производстве экспортного национального продукта.

Давайте я в сухую публицистику добавлю эмоциональных и живых красок современника, которому нет ни одной причины не доверять - Л.Н Толстому. Вот как он описывал свою поездку по нескольким десяткам деревень разных уездов в самом конце 19 века:

«Во всех этих деревнях хотя и нет подмеси к хлебу, как это было в 1891-м году, но хлеба, хотя и чистого, дают не вволю. Приварка - пшена, капусты, картофеля, даже у большинства, нет никакого. Пища состоит из травяных щей, забеленных, если есть корова, и незабеленных, если ее нет, - и только хлеба. Во всех этих деревнях у большинства продано и заложено всё, что можно продать и заложить.

Из Гущина я поехал в деревню Гневышево, из которой дня два тому назад приходили крестьяне, прося о помощи. Деревня эта состоит, так же как и Губаревка, из 10 дворов. На десять дворов здесь четыре лошади и четыре коровы; овец почти нет; все дома так стары и плохи, что едва стоят. Все бедны, и все умоляют помочь им. "Хоть бы мало-мальски ребята отдыхали", -- говорят бабы. "А то просят папки (хлеба), а дать нечего, так и заснет не ужинаючи"...

Я попросил разменять мне три рубля. Во всей деревне не нашлось и рубля денег... Точно так же у богатых, составляющих везде около 20%, много овса и других ресурсов, но кроме того в этой деревне живут безземельные солдатские дети. Целая слободка этих жителей не имеет земли и всегда бедствует, теперь же находится при дорогом хлебе и при скупой подаче милостыни в страшной, ужасающей нищете...

Из избушки, около которой мы остановились, вышла оборванная грязная женщина и подошла к кучке чего-то, лежащего на выгоне и покрытого разорванным и просетившимся везде кафтаном. Это один из ее 5-х детей. Трехлетняя девочка больна в сильнейшем жару чем-то в роде инфлуэнцы. Не то что об лечении нет речи, но нет другой пищи, кроме корок хлеба, которые мать принесла вчера, бросив детей и сбегав с сумкой за побором... Муж этой женщины ушел с весны и не воротился. Таковы приблизительно многие из этих семей...

Нам, взрослым, если мы не сумасшедшие, можно, казалось бы, понять, откуда голод народа. Прежде всего он - и это знает всякий мужик - он

1) от малоземелья, оттого, что половина земли у помещиков и купцов, которые торгуют и землями и хлебом.

2) от фабрик и заводов с теми законами, при которых ограждается капиталист, но не ограждается рабочий.

3) от водки, которая составляет главный доход государства и к которой приучили народ веками.

4) от солдатчины, отбирающей от него лучших людей в лучшую пору и развращающей их.

5) от чиновников, угнетающих народ.

6) от податей.

7) от невежества, в котором его сознательно поддерживают правительственные и церковные школы.

Чем дальше в глубь Богородицкого уезда и ближе к Ефремовскому, тем положение хуже и хуже... На лучших землях не родилось почти ничего, только воротились семена. Хлеб почти у всех с лебедой. Лебеда здесь невызревшая, зеленая. Того белого ядрышка, которое обыкновенно бывает в ней, нет совсем, и потому она не съедобна. Хлеб с лебедой нельзя есть один. Если наесться натощак одного хлеба, то вырвет. От кваса же, сделанного на муке с лебедой, люди шалеют»

Следующую заметку я всю посвящу цифрам и справкам, а сегодня просто представьте: почти 4\5 населения страны существует на грани выживания и за гранью воспроизводства. Из механизации - деревянная соха и такая же лопата с лошадёнкой, которую хочется пристрелить из жалости. Изба с соломенной крышей, которую к февралю-марту скармливают скотине. И вот с таким вот "прицепом" империя "приехала" в ХХ век - век моторов, бетона и стали. Ёжику понятно, что революция была неизбежна. То есть "ЧТО" должно было произойти - сомнение не вызывало ни у кого, и весь вопрос стоял "КАК?"

Не знаю, как рабочим, а 80% крестьян в Российской империи терять точно было нечего. Зная, в каком состоянии находилась в начале ХХ века деревня, слова песни "Мёртвые с косами скинули царя" приобретают вовсе не аллегорический, а вполне прямой и очень зловещий смысл.

Современные историки разделились на непримиримые лагеря ленинцев и столыпинцев, которые самозабвенно рубятся между собой, уверяя, что только их кумир мог решить проблему деревни.

И столыпинскую, и ленинскую реформу я разберу подробно, опять же с иллюстрацией цифрами и воспоминаниями современников. От себя скажу словами Шарикова: "Да с обеими я не согласен!"

Вот что говорил Столыпин:

"Наша земельная община – это гнилой анахронизм, здравствующий … наперекор здравому смыслу и важнейшим государственным потребностям.

Дайте выход сильной личности в крестьянстве, освободите ее от воздействия невежества, лени и пьянства, и у вас будет прочная устойчивая опора для развития страны без всяких утопий и искусственных вредных скачков. Община в ее настоящем виде не помогает слабому, а давит и уничтожает сильного, губит народную энергию и мощь." (П.А.Столыпин. Из беседы с журналистом П.А.Тверским в 1907 году.)

Прекрасно! Великолепно! Что делать с сильными личностями, мы теперь знаем. Им надо дать возможность обособиться и обогащаться. Ок! А что вы, Пётр Аркадьевич, собирались делать с НЕсильными, коих среди крестьянства было 4\5? Им то куда выйти? На погост?... Нет ответа, ни у Столыпина, ни у его современных адептов.

Что касается Ленина, то тут совсем другой коленкор - он абсолютно правильно указывал на нещадную эксплуатацию крестьян и кулаком, и помещиком, и чиновником. Всё правильно. Именно так и было. Но вот каким образом у Ильича в угнетатели попали вообще все русские (великоросы) - то есть те же придавленные нуждой крестьяне - ума не приложу.

Точнее, каким образом попали - я как раз понимаю - надо было окучивать окраинные народы, а их бытовой национализм всегда был универсальным ключиком к окраинным головам и сердцам. Да и "наши западные партнеры" одобрительно кивали, услышав, что во всех бедах виноваты не только правящая в России немецкая династия, не только помещики и капиталисты (где русские были отнюдь не в большинстве), а хором все великороссы, без разделения на классы и сословия.

И это ещё хоть как-то извиняло бы, если бы декреты советской власти кардинально решили аграрную задачку с тремя неизвестными. Однако этого не было и близко. Сухие цифры статистики говорят об обратном - "Декрет о земле" только усугубил крестьянскую проблему. Решать её пришлось уже Сталину в ходе жестокой и местами кровавой коллективизации. Почему это произошло (и не могло не произойти) - поговорим отдельно - тема не терпит суеты, но требует большого количества справочного материала.

5 декабря 1908 г. в Государственной думе Российской империи П.А. Столыпин произнёс речь под названием: "Свободный труд на собственной земле"

"В тех местностях России, где личность крестьянина получила уже определенное развитие, где община, как принудительный союз, ставит преграду для его самодеятельности, там необходимо дать крестьянину свободу приложения своего труда к земле, там необходимо дать ему свободу трудиться, богатеть, распоряжаться своей собственностью; надо дать ему власть над землею, надо избавить его от кабалы отживающего общинного строя." - провозгласил докладчик, не понимая, что таким образом он подписывает приговор и себе, и всем тем, к кому он обращался, и монархии, яростным поклонником которой он был всю свою жизнь.

"Господа, нужна вера., - говорил Пётр Аркадьевич, - Была минута, и минута эта недалека, когда вера в будущее России была поколеблена, когда нарушены были многие понятия; не нарушена была в эту минуту лишь вера Царя в силу русского пахаря и русского крестьянина. "(Рукоплескания справа и в центре)

О том, как проявлялась вера царя в русского крестьянина, убедительно вместо слов говорят цифры, которыми, как булка изюмом, была напичкана предыдущая заметка : Крестьянство и революция. Размер булки и сила хруста. Я же хочу обратить внимание на то, про кого говорит Столыпин и на кого он обращает внимание:

"И вот, в эту тяжелую минуту правительство приняло на себя большую ответственность, проведя в порядке ст. 87 закон 9 ноября 1906 г., оно делало ставку не на убогих и пьяных, а на крепких и на сильных. Таковых в короткое время оказалось около полумиллиона домохозяев, закрепивших за собою более 3 200 000 десятин земли."

То есть Столыпин честно и откровенно признаётся, что вся его земельная реформа направлена на поддержку 500 000 человек, которые кажутся ему светом в окошке. Позвольте же напомнить общую численность населения империи и её структуру:

То есть Пётр Аркадьевич затевал аграрную реформу для 0.38% населения, если брать полную численность подданных империи, или для 0.5% сельских жителей. Они - самые сильные и самые крепкие. Им надо помочь в первую очередь. Простите, а как же остальные?

Государство вообще то, это система выживания народа в целом, а не отдельной его части. То, что Столыпин не понимает этот простейший древний постулат, понятно из его выступлений:

Политическая философия Столыпина была сформулирована им в речи о западном земстве, произнесенной в Государственном совете 4 марта 1911 г.: «Можно понимать государство как совокупность отдельных лиц, племен, народностей, соединенных одним общим законодательством, общей администрацией.

…Но можно понимать государство и иначе, можно мыслить государство как силу, как союз, проводящий народные, исторические начала. Такое государство, осуществляя народные заветы, обладает волей, имеет силу и власть принуждения, такое государство преклоняет права отдельных лиц, отдельных групп к правам целого. Таким целым я почитаю Россию»

Прекрасно, что Пётр Аркадьич почитал целым Россию. Плохо, что под этим целым он подразумевал исчезающие малую часть всего населения, о котором готов был заботиться и чьи права готов был отстаивать. Вся остальная Россия для него была обременением, которое хотелось куда-то сбросить, чтобы спокойно идти в светлое будущее...

Да-да, я не оговорился, Столыпин также грезил о светлом будущем и обещал, что через 20 лет Россия будет страной, где не будет бедных. Опускал он лишь вопрос - куда денутся эти бедные? И вот тут за "прогрессивными" реформами Петра Аркадьевича мрачной тенью встаёт британский пример огораживания, в ходе которого практичные сэры уже порешали вопрос утилизации "негодной части населения"

(Огора́живания (англ. enclosure, inclosure) — насильственная ликвидация общинных земель и обычаев в Европе на раннем этапе развития капитализма. Данная практика приводила к обнищанию сельского населения и его выселению в города, обезлюдевшие сельскохозяйственные угодья отдавались под выпас скота.

Знаменитая цитата из «Утопии» Томаса Мора (1516) гласит: «Ваши овцы, обычно такие кроткие, довольные очень немногим, теперь, говорят, стали такими прожорливыми и неукротимыми, что поедают даже людей, разоряют и опустошают поля, дома и города» («овцы стали пожирать людей»)

Лишённые наделов крестьяне превращались в наёмных сельскохозяйственных рабочих. Многие из бывших общинников, утратив не только землю, но и жилище, становились бродягами и нищими — пауперами, от которых власть избавлялась просто и незамысловато - развешивая вдоль дорог.

Не вижу ни единой причины думать, что у Столыпина для России был какой-то другой план. Наоборот - в его выступлении так и прокальзывает "больше жести - больше трэша"! Случилось всё по плану Петра Аркадьич - страна неминуемо бы слетела в какой-нибудь "кампф", ибо реально пришлось репрессировать добрую половину населения.

Русское крестьянство, не надеясь на помощь государства, сформировало на селе собственный инструмент выживания - крестьянскую общину. Любой инструмент выживания - это перераспределение нагрузки со слабых на крепких а доходов - от богатых к бедным. Община, как и любой другой инструмент выживания, мог существовать только за счет того, что его опорой были крепкие и сильные, которые своим плечом не давали сгинуть сирым и убогим.

И вот появляется Столыпин с "гениальной" идеей - сильных и крепких из общины изъять, общины - разогнать... И оцените риторику:

"Неужели не ясно, что кабала общины, гнет семейной собственности является для 90 миллионов населения горькой неволей? Неужели забыто, что этот путь уже испробован, что колоссальный опыт опеки над громадной частью нашего населения потерпел уже громадную неудачу?"

90 миллионов - то есть все крестьяне хором считали общину "горькой неволей"? Точно? Не указанные Столыпиным 500 000 крепких и сильных, а именно все-все-все? А за счет кого тогда она вообще существовала? Ой, лукавил Петр Аркадьич, ой лукавил.

Существует расхожее утверждение, что если бы реформы Столыпина удались, революция 1917 не случилось бы. Позвольте не согласиться и предположить, что как раз эти реформы сделали революцию неизбежной, и если бы они удались - грохнула она бы гораздо раньше... Историк Фурсов утверждает, что гражданская война зажигалась быстрее и полыхала наиболее ожесточенно именно в тех регионах, где реформы Петра Аркадьич имели наибольший успех.

"Нельзя ставить преграды обогащению сильного для того, чтобы слабые разделили с ним его нищету", — говорил Столыпин. "Слабые", разумеется, не слышали этих слов. Но вот "обогащения сильных" своим соотечественникам они так и не простили. Лозунг "Земля — крестьянам" и ее последующий раздел, предложенный большевиками, оказался для народной массы более привлекательным, чем идеи о трудовом обогащении.

Самое досадное, что уже в 1916 году земля и так принадлежала крестьянам — они засевали 90% пахотных земель. Но раздражение, накопившееся против тех самых "сильных хозяев", которых рассчитывал вырастить Столыпин, оказалось одним из драйверов событий октября 1917–го. Как писал бывший министр внутренних дел Петр Дурново: "Русский простолюдин не ищет политических прав, ему непонятных. Крестьянин мечтает о даровом наделении его чужою землею… и дальше этого вожделения не идут".

Насколько это земля была для крестьянина "чужой" - вопрос ну очень дискуссионный. В любом случае после столыпинский попытки номер раз, следовала попытка номер два, авторами которой были эсеры, а релизаторами - большевики. Следующим был "Декрет о земле", о котором продолжение следует.

Источник